Гавань Семи Ветров - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 37

И потому никто из них не шелохнулся. Только дружно щелкнули курки взводимых арбалетов. Сейчас кованые острия стрел предназначались Тернеру. Друг с другом можно будет разобраться потом. После победы.

Маги тоже имели свои резоны остаться, хотя теперь их стало гораздо меньше, ибо из двух-десятков полегших магами было семеро — из десяти, вошедших в отряд. Черри Лесс, Дикая Кошка, нынешняя глава Гильдии, была щедра — но золото, предназначенное победителю, ждало своего часа.

В отличие от профессиональных убийц по крайней мере двое магов подумали о том, что риск неожиданно оказался слишком велик. Но тут же в их душах заговорили иные голоса. Спесь, самомнение… или правильнее было бы назвать это гордостью и верой в себя? Не суть важно… они вспомнили о том, что являются настоящими магами, не какими-то там воинами, ничего, кроме меча и арбалета, не знающими, а настоящими боевыми магами. И о золоте они тоже вспомнили.

Тернер медленно обвел взглядом толпу, мысленно считая. Двадцать два человека. Да, чуть более половины отряда. Слишком слабы, чтобы причинить ему реальный вред. Будь здесь хотя бы один ньорк… тогда у них были бы шансы. Не очень большие, тьер не боялся встречи с ньорком, их все-таки создавали, в первую очередь, именно для борьбы с этими существами. Но у ньорка шансы были… а у людей — нет. Они пришли сюда, понадеявшись на оружие и заклинания — ни то, ни другое не представляло особой опасности. Вот прихвати они с собой сети… магические неразрушимые гномьи сети, которыми однажды сумели его, тьера, спеленать враги. Сами же потом и выпустили — по глупости, по незнанию. Дело прошлое… он усвоил урок и теперь не намеревался попасть в подобную ловушку повторно.

— Тот, кто захочет уйти с миром, — в его голосе не слышно было особой надежды на то, что эти слова найдут отклик в сердцах охотников, — останется в живых. Я обещаю. Остальные же…

— Да он же боится, — послышался насмешливый голос Черри. — Боится… тянет время, старается перевести дух. Вперед!

Наверное, если бы девушка визжала, плевалась слюной и обещала бы на головы малодушным все кары небесные, эффект был бы иным. Хуже. Но насмешка — он была услышана сразу всеми, и каждый поверил — сразу, всем сердцем.

Взвизгнули стрелы, хлестнули по вершине холма гибкие голубые плети молний. Вновь зазвенела сталь…

Он перевернул сапогом еще одно тело — труп. Из всего Отряда охотников в живых остались человек семь. Правда, двое или трое вряд ли дотянут до утра. Еще один, восьмой, был настолько плох, что Тернер просто добил раненого — искренне считая это проявлением милосердия.

— Ну и чего ты добилась? — тихо спросил он.

Черри, не получившая в битве… или, вернее сказать, в бойне ни царапины, теперь извивалась, как змея, пытаясь вырваться из тугих узлов веревки, которой ее заботливо спеленал тьер. Пыталась зря, уже местами сорвав кожу и лишь чудом ничего себе не вывихнув, — узлы Тернер вязать умел. Он вообще много чего умел.

— Ты привела этих людей на смерть. — Он дал длинным, отливающим сталью когтям вырасти на пальцах и ухватил ее за горло. — Зачем? Ты же знала, что им не совладать со мной… или тебе так нужна была их гибель?

— Хочешь убить — убей! — прошипела она, задыхаясь.

— Хотел бы — давно бы убил…

С противным чмоканьем в плечо вошел арбалетный болт. Тернер скривился — это все же было немного больно. Обернулся — один из воинов, пятная землю кровью из почти перерубленной ноги, скрипя зубами от боли и бессильной ярости, старался повторно натянуть арбалет. Тернер покачал головой — а это явно неплохой боец. И очень силен, большинство других от такой раны уже давно потеряли бы сознание. Тьер поднял с земли чей-то кинжал и, почти не целясь, бросил его в стрелка. Лезвие вошло тому прямо в рот, сила удара была такова, что клинок пробил кости и выставил кровавую сталь немного ниже затылка. Стрелок рухнул навзничь, выпустив оружие из рук. Число оставшихся в живых сократилось на одного.

— Для тебя люди — грязь, — прошипела Черри, отчаянно стараясь сорвать веревки и чувствуя, как от боли в изуродованных запястьях по щекам ползут слезы. — Ты ведь получаешь удовольствие, убивая, верно?

— С чего ты взяла? — удивленно поднял бровь Тернер, извлекая стрелу из тела. Для этого пришлось немного удлинить руку. Можно было бы, наверное, дотянуться и так, но Тернер привык к пластичности своего тела и не видел причин отказываться от удобств. — Я не собирался нападать, я пытался предотвратить драку.

— Смешно! — Она сплюнула ему под ноги. — Я видела, как ты дерешься. Ты мог бы уйти от погони, и мы не настигли бы тебя.

— Это верно…

— Тебе нужен был повод.

— Опомнись, девчонка! — Голос Тернера громыхнул так, что Черри на мгновение перестала извиваться. — Я просил тебя прекратить Охоту. Я предлагал им уйти с миром. Даже эта ваша Семья, которых я… они ведь напали первыми, ты помнишь? Ты приняла контракт на мою голову, не так ли? Так стоит ли теперь сожалеть, что дичь оказалась с зубами и теперь грызет тело охотника? Тебе стоит понять, девчонка, я не нападаю на тех, кто не делает мне зла.

Ну… в этом Тернер несколько погрешил против правды. Бывали времена, когда тяга Хищника к убийству становилась невыносимой, и тогда он нападал на любое разумное или неразумное создание, которого нелегкая заносила в ближайшие окрестности Хрустальной Цитадели.

— Ты дерьмо, Тернер, — внезапно совершенно спокойным тоном сказала Черри, глядя прямо в глаза Хищнику. — Дерьмо и убийца. Только ты плохой убийца… мы работаем за деньги, спокойно и без лишних сантиментов. А ты… тебе ведь нужно моральное оправдание. Ты хочешь убивать, тебе нравится убивать… но ты желаешь выглядеть при этом правым. Да, ты приходил, предупреждал… но как ты это сделал! И эти… здесь… ты ведь дразнил их, разве не понимаешь? Ты ведь хотел, чтобы они напали. Первыми, заметь. Ты мог убежать, ты мог скрыться… не захотел, а? Не захотел.

— Ты бредишь…

— Нет, Тернер, нет. Я поняла тебя. Ты убийца, который хочет иметь чистую совесть. Но она все равно не будет чиста, Тернер, все равно не будет. Потому что убийства могло бы и не быть.

— Я должен был подставить шею под ваши мечи?

— А если и так, — усмехнулась она. — Ты предпочел вырезать Семью, ты предпочел положить здесь и сейчас сорок человек…

— Еще не сорок.

— Значит, будут… не важно. Ты хотел этого… Так к чему все твои слова?

Он встал, взял еще один лежащий под ногами клинок. Их много теперь здесь лежало — любой профессионал всегда имел при себе не один только меч, выбрать было из чего.

Черри закусила губу, решив, что Тернер нашел единственно верный способ заткнуть ей рот — перерезать горло. Но он лишь с силой вогнал меч в землю, так что на поверхности осталось не более двух ладоней лезвия.

— Немного постараешься — сумеешь разрезать веревки. И не воспринимай это как издевку или, как ты говоришь, попытку дразнить… не преследуйте меня больше. Вам, людям, я неравный противник. Сколько бы вас ни было. Лучше немного позора, чем очень много крови.

Он повернулся и, больше не оглядываясь, зашагал к виднеющемуся вдалеке темному пятну леса, кажущемуся темной стеной на фоне звездного неба. И с каждым шагом все слабее и слабее ощущал давящий на спину ненавидящий взгляд.

— Для людей ты неравный противник… — шептали губы девушки, пока еще не сделавшей и движения в сторону острой, режущей кромки. — Хорошо, Тернер, я найду тебе достойного противника.

Несколькими днями позже…

Дверь камеры, протяжно заскрипев, распахнулась. На пороге стоял здоровенный лоб — если бы вывести его на солнышко, то любой мало-мальски повидавший в жизни человек тут же понял бы, что перед ним человек немного не от мира сего. Розовощекое лицо, странный, подолгу ни на чем не останавливающийся взгляд, дурацкая улыбка…

— Эй ты, дядька. — Голос здоровяка оказался неожиданно тонким, каким-то очень детским. — Выходь отсель.