Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 19

— Это наш мастер по… декорациям. Жаров кивнул.

Человечек некоторое время колдовал над лицом Дениса, бормоча при этом, что использование голограммы — оно, конечно, лучше, но с голограммой компьютерный контроль космопорта не пройдешь, там нужны способы попроще, потопорней. Компьютер — он же дурак, он генератор поля обнаружит, а наклеенные усы — нет.

Когда мастер закончил работу, Денис сам себя не узнал. Если судить по отражению в зеркале, он прибавил в возрасте и весе, волосы сменили цвет, и в них прибавилось седины, щеки стали тяжелыми, отвисшими — и вообще лицо утратило всякую привлекательность и стало обрюзгшим, неприятным… на такое лицо, как правило, не смотрят дважды, оно не откладывается в памяти.

— Полетишь через Ганди-3, — уверенно заявил Карлос после того, как Денис объяснил ему, куда именно собрался.

— Это ж на другой конец шарика тащиться.

— Ничего, тише едешь дальше будешь, — хохотнул Карлос, припоминая Денису его же шуточки. — У индийцев вечный бардак, хотя Ганди-3 и претендует на звание космопорта класса А. Генокод они, конечно, проверят, но идентификацию с банком данных проводить, может быть, и не станут. Экономят, понимаешь ли, генотеку запрашивают в одном случае из десяти—двадцати, больше для проформы. Тебе это на руку, если повезет, конечно. Ну… ты у нас везунчик, видел я этот репортаж.

— Карлос, это туфта.

— Ну и что? Допустим… Денис, я не собираюсь влезать в твои моральные устои. Я тебе просто верю. Дело не в этом, сам понимаешь. Если ты делаешь ноги, то тебя будут искать, независимо от того, прав ты или нет. Или чтобы оторвать тебе яйца, или чтобы вежливо извиниться — но искать все равно будут. Серьезный поиск, конечно, по генокоду тебя вычислит, но не сразу. Если, повторяю, тебе повезет.

Он на мгновение замялся.

— Если надо… мои ребята могут немного пошуметь… ну, сам понимаешь. Скажем, случайно при этом у какого-нибудь компьютера крыша съедет, и он напрочь забудет, кого сегодня на посадку пропустил…

Жаров несколько секунд обдумывал предложение. Конечно, Карлос не стал бы говорить об этом, если бы не имел реальной возможности выполнить обещание. Но стоило только представить, во что это ему выльется…

— Нет, Карлос, не стоит. Даже эта ксива уже нарушение закона.

— Ты столь трепетно к нему относишься? — насмешливо поинтересовался Карлос, движением брови давая команду длинноногой девице, молчаливо присутствующей при беседе. Та моментально поднялась, продефилировала по кабинету, весьма вызывающе демонстрируя все выступающие части точеного тела, скрылась за дверью — и тут же появилась вновь, неся скромненький поднос с двумя рюмками, источавшими дивный аромат дорогого арманьяка.

Денис принял в ладонь пузатый бокал и, вспомнив, что старый друг все еще ждет ответа, тихо пробормотал:

— Ну… дело не в этом. Сейчас нарушение закона, даже небольшое, свидетельствует не в мою пользу.

— Понятно. Ну, как знаешь. Ну… за удачу.

— Да уж, не помешает.

— Ты не подумай, Жаров, я закон уважаю. — Карлос откинулся в кресле, вытянув ноги. — Я, можно сказать, за этот закон кровь проливал… Но! — Он поднял палец для большей весомости своих слов, и в этот момент Денис вдруг понял, что старый приятель уже порядком пьян. То, что запаха нет, — видать, антиал глотанул, чтобы перед гостем выглядеть пристойно. Но таблетки — таблетками, а принятая на грудь доза все же сказывается. — Но когда старый десантник оказался не нужен, — несколько патетически продолжал Карлос, — его выперли коленом под зад. Правда, пенсию дали… Знаешь, Жаров, сколько такой вот выпивки можно купить на эту пенсию? Не знаешь… а я посчитал. Двадцать граммов. Не в день, приятель, в месяц. И это — если ничего не жрать.

— Я понимаю…

— Ни хрена ты не понимаешь, Жаров. Законы — бумажки, которые пишут всякие уроды, ни черта не смыслящие в бизнесе. Для друга я… ты только скажи, приятель, я все сделаю. Потому что друг — это навсегда.

Внезапно он посерьезнел.

— Ладно, давай о деле. Сколько у тебя тут? — Он кивнул в сторону тугого пакета, наполненного банкнотами.

— Сорок тысяч. С хвостиком.

— М-да… я чуть ошибся. — Карлос протянул Жарову новенькую, поблескивающую кредитку. — Здесь полста штук. Карточка на предъявителя. Макулатуру давай сюда, с ней только внимание привлекать.

Денис улыбнулся — да, приятель обо всем подумал. Уж сколько твердили миру об опасности таких вот карточек, деньги с которых может снять кто угодно, знающий простенький код. Никаких тебе сенсорных анализаторов отпечатка или геноформулы, никаких степеней защиты — просто кусок пластика с дешевым микропроцессором и восемь цифр. И бешеная популярность среди тех, кому отнюдь не хочется, чтобы в банк данных при каждом обращении к счету поступала информация о владельце. Отследить эти карточки было невозможно в принципе, поскольку для этого надо было как минимум узнать, кому принадлежит этот кусочек пластика с безликим номером. А эта информация попросту не существовала. Нигде. Банки тоже с готовностью выдавали «анонимки» — согласно закону, по ним не принимались никакие претензии.

Он с благодарностью стиснул руку Карлоса.

— Давай двигай, — вздохнул тот. — Ребята тебя подстрахуют… на первых порах. И, парень, будь осторожен. Можно ссориться с полицией, можно ссориться даже с твоей Корпорацией, но вот переходить дорогу нашей «свободной прессе»… врагу не пожелаю.

«Кассиопея» была кораблем новым и, следовало отдать должное, роскошным. Это сказалось в первую очередь на ценах — Денис в полной мере оценил, что означает передвижение по огромной территории, контролируемой Федерацией, за свой счет. Ему приходилось летать довольно много, но все время это кто-то оплачивал. Армия, Корпорация… всегда находился тугой кошелек, из которого финансировались дальние поездки. И вот теперь… его ресурсы стремительно таяли.

После покупки билета на счету осталось немногим более половины первоначальной суммы. Если бы не «ошибка» Карлоса, у Дениса не осталось бы денег на возвращение. А так… Ой, да и ошибся ли Карлос? С его «работой» ошибаться — роскошь непозволительная. Во всяком случае, оплатить обратный билет ему средств хватит. Если, конечно, его не доставят на Землю за казенный счёт.