Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 29

Постепенно заклинания вошли в устойчивый ритм — устойчивый настолько, что Таяна могла позволить себе думать о чем-нибудь другом. Руки и губы жили какой-то своей жизнью, делая отточенные движения и произнося единственно нужные в данный момент слова заклинаний. А девушка в это время думала, и мысли ее не были слишком уж веселы.

Сколько лет, сколько веков прошло с тех пор, как магия, высокое искусство, постепенно начала превращаться из таинства, доступного очень и очень немногим, в обычную работу, пусть и сохраняющую все еще ореол таинственности, но становящуюся все более и более привычной, Уже давно седовласые мужи не запираются на долгие годы в высоких неприступных башнях и не пытаются, окружив себя странными и редкими реагентами, обложившись древними книгами, сложить новые, ранее невиданные заклятия… или хотя бы постараться оживить то, что было утрачено эпохи тому назад. Уже давно начали юные аколиты, изучив пяток-другой простеньких наступательных заклятий, гордо именовать себя боевыми магами — и беда была в том, что никто не разубеждал их в этом.

Те, кому следовало бы погружаться в глубины знаний, накопленных темными шаманами ургов, мрачными и неразговорчивыми магами подземного народа, далекими лесными эльфами, способными заставить любую зеленую травинку служить им, теперь почивали на лаврах, не желая рисковать своими драгоценными задницами. И уже не раз бывало, когда какой-нибудь шаман играючи сметал установленный этими «корифеями» магический заслон… сметая заодно и самих корифеев. Конечно, легионеры наводили порядок, конечно. Академия собирала все свои силы, и Империя в очередной раз одерживала «убедительную» победу… Но и потом ничего не менялось.

Кто первым выдвинул этот страшный лозунг — «то, что было хорошо для наших отцов, хорошо и для нас»? Неправда, что отказ от поиска нового ведет к стабильности — он ведет только к упадку и больше ни к чему. Из поколения в поколение маги утрачивают знания, переходя от сложного к простому, а от простого — к элементарному. Ведь было же время, когда боевой заклинатель мог выпустить навстречу вражеским колоннам стаю огненных элементалей, способных смести на своем пути все что угодно. Ведь смогли же алхимики из Хрустальной Цитадели создать ньорков… где теперь те алхимики и их знания, где сама Хрустальная Цитадель? Где великолепная Гавань Семи Ветров? Руины, среди которых ходят странные создания, оставшиеся от тех давних лет и постепенно истребляемые рыцарями, ищущими славы. Давно забыт язык, на котором написаны их книги, да и самих книг осталось всего ничего. Ну а что осталось — хранится бережно, как величайшая реликвия… в которую уже никто не заглянет.

Увы, и сама она, титулованная волшебница Таяна де Брей, только с грустью думала об уходящей славе магов. Бросить все, посвятить жизнь изучению пыльных древних фолиантов, разбираясь в сложной вязи незнакомых букв? Сутками стоять над бурлящим варевом, по крохам добавляя ингредиенты, в надежде получить что-нибудь уникальное… А ведь она так молода. И она так любит эти поля, эту реку, жг уче-красный закат и непередаваемую прелесть теплого четнего дождика… отказаться от всего этого? Она не находила в себе сил на такой шаг.

Очередное облачко рассыпалось над самым дальним полем. — некоторым усилием Таяна вывела себя из транса — наделы, что можно было видеть отсюда, с холма, были политы на славу. Она снова бросила заклинание дальновидения, второй раз за день, может, и зря — к вечеру глаза начнут немного побаливать… ну да ладно. Зато теперь она могла в полной мере оценить результаты своей работы — и впрямь дело сделано хорошо. Камус и все остальные — ну, не по собственному же он почину пришел, скорее всего его от имени всей деревни отправили — будут довольны. Пожалуй, денька через два надо будет повторить, все же земля здорово пересохла, и одним таким поливом, пусть и тщательным, дело не ограничится.

Девушка опустила руки, чувствуя, как в тело проникает усталость. Пока волшебница находится в магическом трансе, она чувствует себя почти всемогущей — расплата приходит потом. Конечно, титул не дают кому попало, право называться титулованным магом надо заслужить — и не только количеством выученных на зубок заклятий. Требуется еще и Сила, а ее всем отпущено по-разному. Любая, пожалуй, деревенская баба может заговорить небольшой порез или заставить сваренный суп простоять, не испортившись, два-три дня в тепле. Но замахнись на что-то большее — и увидишь лотом, как немеет тело, как дикая боль разрывает голову, как начинают дрожать руки, кровоточить десны…

Примерно три четверти выпускников Академии, совершив то, что только что сделала Таяна, потеряли бы сознание от такой растраты Силы. Возможно, кое-кто из них так бы и не пришел в себя. С другой стороны, титул полноправного волшебника получает ладно если один из двадцати юношей и девушек, добившихся диплома. Ну а остальные так и остаются в звании аколита, подмастерья или ученика, кто на что способен. Остаются надолго — а чаще и на всю жизнь.

Таяне повезло. Отпущенная ей Сила была велика — пожалуй, даже больше, чем у матери. Видит великая Эрнис, Таяна ей благодарна за этот дар. Она, пожалуй, и сама не знала пределов своих возможностей, а преподаватели Академии прочили ей большие успехи… И вот теперь этот дар находится на службе небольшой деревеньки, уже забывшей, пожалуй, что такое засуха, град или неурожай. Хорошо ли это? Не растрачивает ли она дарованное ей Эрнис богатство зря?

А может, именно так и должно быть. Может, магия должна служить не достижению высоких, одному волшебнику ведомых целей, а именно им, простым людям, что с утра до ночи проводят в поле — и, кстати, кормят тех самых магов. Каждый раз, когда Таяна задумывалась над такими вещами, она приходила к выводу, что поступает правильно. Чего было в этом больше — зрелого размышления или попытки самоуспокоения?

За спиной раздалось хлопанье крыльев. Девушка обернулась.

Летучая мышь, молнией скользнувшая с неба, рухнула на траву, тут же превратившись в коленопреклоненного вампира. Мерль поднялся и улыбнулся хозяйке — кого другого оскал белоснежных, острых как иглы клыков привел бы в ужас, но Тэй привыкла.