Смерть за хребтом - Белов Руслан - Страница 59

В лагере мы аккуратно завернули золотой груз в спальные мешки и палатки и навьючили их на ишаков. Посидев у очага на дорогу, водрузили Лейлу на трофейного ишака, выглядевшего самым сильным (Фредди его так и назвал – “Сильный”), и пошли вниз к Ягнобу. У каждого в руках был автомат.

На устье Кумарха мы увидели толпу кишлачных жителей. Их было человек пятнадцать. Возглавлял их знакомый нам учитель. Я поискал глазами Бабека, и скоро нашел его на вершине скалы, господствующей над долиной. Заметив нас, он махнул рукой, призывая подойти поближе.

– Долина на замке? Ты, дорогой, как триста спартанцев! – сказал я, приблизившись к нему. – Как дела?

Бабек затараторил:

– Я говорил им не ходить никуда. Иди, говори муаллим[68]. Скажи, мне один, наш человек нужна, который от меня убежал. Если с ним не говорю, и он вперед домой в Хушонпридет, его родственник камень меня и мой семья убьют!

– Хоп, майляш, дорогой! Ты молодец! Настоящий товарищ! Я тебе один мешок тилло[69] приготовил, килограмм на пятьдесят – довольный будешь. С этим мешком тебе в Хушоне делать нечего. В Стамбул с семьей уедешь! В Мекку будешь каждый год ездить. Ходжа Бабек будешь!

Не зная еще, что буду говорить, я подошел к толпе и почтительно поздоровался. Ответили мне не все. Перекинувшись несколькими фразами со старыми знакомыми, я отозвал в сторону учителя. Нехотя он согласился, и мы сели у берега Уч-Кадо на прибрежные камни.

– Похоже, вы здесь главный. У меня дело к вам есть. Мы там немного золота нашли, взяли немного и уйти хотим, – заговорил я доверительно. – Все знают, что недра принадлежат народу и вот, мы взяли себе немного. Я думаю, что большого греха в этом нет – в этих краях я прожил и проработал намного больше лет, чем вы, к примеру. Дело в другом. Сейчас кроме вас, муаллим, никто о золоте не знает. Ну, еще тот парень, что к вам перебежал, из третьих уст слышал. Если вы всем все расскажете, то очень скоро вся Ягнобская долина, а потом и Гиссарская, будут здесь, а золота там осталось много. Вам сейчас об этом думать надо, а не нас судить. Тысячи людей придут сюда, выскребут металл, а вам оставят рожки да ножки ваших баранов... И поэтому я вам, муаллим, вот что предлагаю. Идите на штольню прямо сейчас. Там, внутри, недалеко от устья, мы полтора ящика аммонита оставили. Взорвите их. Сможете? Это просто. В ящике сверху лежит патрон аммонита, из него шнур торчит. Зажгите его спичками и бегите к народу. Когда прибежите – расскажите какую-нибудь сказку. Скажите, например, что золота нет никакого, а злые духи там свирепствуют и просят оставить их в покое. А к золоту вернетесь, когда в столице все успокоится, и всех бандитов пересажают. А теперь решайте сами. Вы все поняли?

– Аллах вас покарает!

– Значит, понял! Ну, пока, вернее – прощай навеки, – сказал я, обидевшись угрозе. – Да, того бандита, который у вас сейчас, не отпускай. У него семья савсем нет, никого нет, – продолжил я, на манер южан куроча слова. Отпустишь – он таких головорезов приведет, всю жизнь потом жалеть будешь. Если в живых останешься. Пусть здесь пока поживет. А что касается Аллаха, дорогой учитель, одних он карает нищетой и смертью, других богатством и жизнью. И награды у него такие же...

Я вернулся к ишакам, вручил поводья каждой из женщин и мы повели караван вниз по тропе – к Ягнобу. Оценив ситуацию, Юрка стороной перебрался в голову каравана, а Бабек с Юрой и Федей, озираясь, пошли сзади. Учитель вернулся к своим и стал им что-то с достоинством объяснять.

Через час, в тот самый момент, когда мы вышли на левый борт Ягноба, за нашими спинами раздался глухой взрыв.

3. Финишная кривая. – Смерть Черного. – Банкет откладывается. – Поворот на 180 градусов.

Вот и все! Впереди финишная прямая! Часов десять пешего пути, и мы выскочим на автодорогу республиканского значения Душанбе – Ходжент и на ее обочине увидим километровый столб с надписью “66”, столб хорошо известный большинству из нас еще с зиддинской студенческой практики. Именно у него мы околачивались часами, ожидая попутки в город или до его не менее известного коллеги с надписью “56”, коллеги у которого всегда были холодное “Жигулевское” пиво и горячая хрустящая самбуса. Или до “25”-го с его просторным универсамом, славившимся прекрасным винным отделом... С такими близкими, рукой подать, километровыми столбами жизнь казалась такой простой и очевидной, что захотелось праздника.

– Серый, а, Серый! – окликнул я Кивелиди, идущего впереди. – У меня нос с утра что-то чешется... Давай заскочим в какой-нибудь саек и отпразднуем событие?

– Какое событие? – ехидно спросил сзади Житник, явно намекая на случившуюся с Лейлой беду.

– И вообще, – продолжил я, не обращая внимания на слова Юрки, – отсидимся там, посмотрим, пойдут кишлачные за нами или нет, а потом, исходя из обстоятельств, решим куда идти: в Анзоб или в Зидды. Ишакам дадим отдохнуть, а завтра утречком со с ранья рванем?

– Расслабиться, водочки попить – это, конечно, дело хорошее, душа и у меня давно просит... Но следы? Они по следам могут узнать, куда мы пошли.

– Да посмотри – следов ишачьих на тропе полно. Ну, можно еще прогнать наших длинноухих вперед по тропе и вернутся стороной... А вообще, я этот разговор о пьянке завел потому как усталые все: два дня вкалывали, ночь не спали, – нашелся я, – и еще твоя нога меня беспокоит – вижу, как все больше и больше прихрамываешь. Надо бы тебя и Федю капитально перевязать.

Сергей не успел ответить – всех нас привлек шум камня, упавшего где-то в скалах выше и левее нас. Не сказав и слова Бабек, крадучись, пошел к ним.

– Ну, вот тебе и пикник! А я уже настроился... – сказал Сергей, глядя на удаляющегося Бабека, и пнул с досады подвернувшийся камешек. – Давайте, орлы, прятаться. Вон, в ту промоину...

– Да это архар, наверное. До того, как геологи появились, их полно тут было... – предположил я, изучая глазами узкий, но широкий овражек, предложенный Сергеем в качестве укрытия.

– Нет, это не архар, – не согласился Кивелиди. – А если и архар, то с автоматом. И с путевками на тот свет...

– Точно, архар! Вечером прямо в шкуре запечем его в яме, – облизнулся Юрка. – В самом верху, на водоразделе с Интрузивным саем жили штук пять. Я эти места знаю хорошо, канавы там документировал, сурков стрелял. А в 74-ом, в маршруте – секретную пятидесятитысячную карту посеял. Целую неделю потом как проклятый с утра до ночи взад-вперед ходил, искал. Раза три на стадо натыкался, но сами понимаете, не до архаров мне тогда было.

Тут необходимо пояснить, что секретные материалы или “секреты” сопровождают геолога на протяжении всей его жизни, вернее, всей его производственной деятельности. К ним обычно относятся карты с нанесенными высотными отметками и горизонталями, серии аэрофотоснимков и отчеты, содержащие сведения о запасах стратегического сырья в недрах. Геологам серьезное отношение к ним прививается с молодых ногтей и потому потеря «секретов» всегда воспринималась ими как катастрофическое стихийное бедствие и личная трагедия, хотя бы потому что каралась Первыми отделами длительным лишением доступа к грифованным материалам, что фактически было однозначно отстранению от мало-мальски важных геологических дел. Но многое в системе охраны секретов вызывало и улыбку. К примеру, еще молодым специалистом я писал совсекретный отчет, не имея еще прав доступа к совершенно секретным материалам. И каждое утро вместо меня в Первый отдел ходил мой главный геолог, брал там накануне написанные мною страницы и возвращал их (и, естественно, вновь испеченные) вечером. А однажды мой приятель поимел крупную неприятность, не сдав в Первый отдел прекрасный крупномасштабный космический снимок, полученный им в подарок от вероятного противника на какой-то международной конференции. Ему и голову-то не пришло, что надо секретить от американцев от них же полученный снимок!

68

Учитель (тадж.).

69

Золото (тадж.).