Путь Кассандры, или Приключения с макаронами - Вознесенская Юлия Николаевна - Страница 65

Я только помотала головой.

Примерно через час в церкви появился дядя Леша. Он подошел к игуменье, склонился к ней, что-то тихо сказал и тотчас же вышел вон. Матушка Руфина снова тихо обошла церковь, и вот уже другие монахини, на этот раз пожилые, вышли из стасидий на середину храма и стали класть земные прощальные поклоны. С ними уходили мать Лариса, мать Алония, мать Анна… Не будет мне теперь больше ни сладкой грязноватой морковочки с грядки, ни соленого огурчика из банки, и никто не поиграет мне на скрипке… И куда же они уходят, такие смешные, святые и беспомощные!

Служба продолжалась, а монахини все уходили и уходили небольшими группами. Ушли с клироса певчие, ушла сестра Дарья и самая младшая из послушниц – сестра Васса. Потом из алтаря вышел отец Александр, а матушка сошла со своего игуменского места. Они поклонились друг другу и мне с матерью Евдокией – кроме нас, в храме уже никого не оставалось. Мы поклонились в ответ. Матушка и отец Александр вышли, а мать Евдокия начала обходить храм и гасить свечи.

– Давайте мне ключ, мать Евдокия, я потушу свечи и запру храм, – сказала я, подходя к ней, – а вы идите к машине. Вы ведь едете па мобишке?

– Спаси Господи, – ответила она, подавая мне ключ. – Да, я везу матушку и отца Александра со святынями из алтаря. Пойду их усаживать.

Мне очень хотелось проститься с нею по-настоящему, но я не знала, как это сделать, чтобы не вызывать подозрения. Я просто взяла ключ и стала не спеша тушить свечи.

Подошел дядя Леша.

– Ты готова?

– Да.

– Ну, оставайся с Богом, – он протянул мне руку, и пришлось мне пожать ее. – Ты сейчас особенно не высовывайся: сестры будут думать, что ты села в мобиль к матушке, а матушка – что ты едешь в джипе. Потом я начну перевозить их группами от одного укромного места до другого, так что вся обитель вместе соберется только у матери Ольги. Ну там уж придется мне каяться игуменье! А в дороге никто твоей пропажи и не заметит, не до тебя будет.

– Понятно…

– Не скучай тут одна. В гараже я оставил удочки, так что можешь рыбку ловить. Жить тебе лучше в нашей квартире, она теплая, да и Лара там кой-чего тебе приготовила. Так помни – через две недели я за тобой приеду. Держись, Санька! – он хлопнул меня по плечу и пошел к дверям. Я потушила последние свечи и тихонько вышла из храма. Я встала под стеной в тени высокого самшитового куста, чтобы меня не видно было со стороны машин стоявших у ворот.

Через несколько минут обе машины выехали за ворога, и я осталась в обители одна. Страха не было – только грусть. Но где-то в уголке сознания мышонком затаилась мысль о том, что в парке могут быть чужие – подстерегли же они сестру Леониду. Разноцветные окна-витражи церкви сейчас были темны, но в доме-башне все окна теплились мягким светом; похоже, что в каждой келье была оставлена зажженная свеча перед киотом. Ночь уже подходила к концу, небо начало светлеть на востоке. Я зевнула, потянулась и отправилась спать в домик для паломников.

Глава 13

Утром птицы едва добудились меня. Я с трудом разлепила глаза, сначала даже не вспомнив, что осталась в обители одна. Стала одеваться, гадая, пришли уже сестры со службы или нет и скоро ли зазвонят на завтрак, и только тут вспомнила ночные события. Я вышла из своего домика на монастырский двор. Меня встретили радостным мяуканьем все наши кошки. Они кругами ходили вокруг меня, терлись о мои ноги и требовали еды.

– Знаете что, мои дорогие? – строго сказала я им. – Вы переходите на самообеспечение: придется ловить мышей и птиц, если не хотите умереть с голоду.

Кошки повертелись возле меня, подумали и разошлись. Я вспомнила, что по утрам меня будили не только птицы, но и колокольный звон, и пошла звонить в колокол. Минут пятнадцать я дергала за веревку колокола, разгоняя звоном и сон, и тревогу. Получилось. Но в саду было еще прохладно, а веревка намокла от ночной росы, да и звонить оказалось не так легко и просто, как это выглядело со стороны, когда за веревку дергала сестра Дарья. Отзвонив, я пошла на кухню, чтобы согреться и приготовить себе завтрак.

На кухне, против обыкновения, было холодно и сумрачно. Я привыкла, что когда ни забежишь к матери Алонии, у нее всегда тепло и пахнет чем-нибудь вкусным, а от большой чугунной плиты пышет уютным жаром. За одну ночь тут все выстыло. Сумею ли я разжечь плиту? Да и спичек нигде не видно, чем же я буду ее разжигать?

Я походила по кухне, пошарила в большом, теперь опустевшем, буфете и ничего не нашла, кроме огромного количества прекрасной старинной посуды. Даже соли – и той не было!

На остывшей плите стояли большой медный чайник и две кастрюли: одна пустая, а другая с остатками вчерашней каши. Вот хорошо, что мать Наталия была вчера занята Пушкиным: если бы она узнала про эту кашу, она бы непременно скормила ее своим птицам. Ничего, обойдутся, пускай червяков едят. Я налила себе в кружку воды из чайника, взяла в ящике буфета ложку и стала есть кашу прямо из кастрюли, запивая ее холодной водой. Нормальный завтрак отшельника! После я найду спички, а дрова я видели за кухней, буду учиться топить печь – время у меня теперь на все есть.

Я пошла в сад, чтобы сорвать яблоко и завершить им свой убогий завтрак, но, проходя мимо церкви, не удержалась и опять немного позвонила.

Потом я решила обойти обитель и посмотреть, какое мне оставлено наследство: хватит ли мне продуктов на две недели, достаточно ли свечей осталось в свечной мастерской?

Продуктов не было ни на кухне, ни в кладовой за кухней – вообще нигде и ничего. Ничего удивительного, монастырь и жил-то впроголодь, а перед отъездом все остатки собрали и упаковали в дорогу. Интересно, а что же я-то буду есть? Можно, наверно, продержаться две недели и на яблоках, но все-таки любопытно, что думал на этот счет дядя Леша, когда просил меня остаться в обители?

Я походила но обители, поднялась на второй этаж и заглянула в матушкину келью. Там был такой же порядок, как всегда, только на столе стоял забытый чайничек с травяной заваркой – все лучше чем ничего. Я его прихватила, чтобы снести на кухню. Спичек у матушки и келье я не нашла, а свечи под иконами уже прогорели и потухли как и по всей обители.

К вечеру у меня от яблок свело скулы. Я доскребла остатки каши со дна кастрюли и выпила остатки матушкиного чая. «Завтра придется основательно заняться рыбалкой, – подумала я, – а потом надо будет поискать, не осталось ли чего съестного на грядках».

Стало темнеть, пора было зажигать свечи в храме и в кельях, чтобы все окна обители засветились и наш остров выглядел обитаемым, а я так и не сумела за целый день отыскать хотя бы один коробок спичек. На кухне нашлась почти целая свеча, но зажечь ее было нечем. Только когда сумрак уже совсем окутал обитель, я нашла огонь: я увидела между деревьями парка красный огонек – лампадка в часовенке! Единственная лампада в монастыре, для которой у сестер всегда находилось масло: я не помню дня, когда бы она не горела. Как хорошо, что масло не выгорело до конца за это время и лампадка не потухла!

В парке темнота уже сгущалась. Мне повезло, что часовенка была сразу же за первыми деревьями. Я подошла, сняла медный резной колпачок с лампадки и зажгла свою свечу от негасимого огонька, отметив, что стаканчик лампадки до краев полон масла. Прикрывая огонь свечи ладонью, я понесла ее к церкви.

Я открыла тяжелую дверь и вошла в полутемный храм. От моей свечи по оголенным стенам заметались жутковатые тени. Я прошла вперед и увидела, что на подсвечниках свечей остались только короткие огарочки. Я расставила принесенные с собой свечи, зажгла их и подумала, что надо идти за новыми свечами в свечную, а в свечной темно. И почему я не позаботилась обо всем еще днем? Но – сама виновата, теперь придется идти.

Я пошла к выходу, и тут обратила внимание на столик возле входа, за которым всегда сидела мать Фаина и раздавала свечи. Я заглянула в ее уголок. На столе было пусто, стояла только стеклянная коробочка, в которой у матери Фаины прежде лежали крестики, но и она была пуста, только один забытый крестик лежал на дне. Спичек тут нигде не было. Но зато под столом я увидела большую картонную коробку со свечами; коробка была точно такая же, в каких мы привезли макароны. Ну вот и хорошо, на сегодня проблема решена. Я набрала свечей и расставила их по подсвечникам. В храме стало гораздо веселее. Тогда я вышла и на радостях устроила хороший перезвон.