Путь Кассандры, или Приключения с макаронами - Вознесенская Юлия Николаевна - Страница 69

Я пошла в свечную и там нашла ножницы и моток тонкого шнура, из которого сестра Агния делала фитили для свечей. Отрезав от мотка сколько мне было надо, я привязала шнурок к обломанному колечку найденного в храме крестика, поцеловала его и надела. Потом я вернулась в храм, вышла на его середину и положила земной поклон в сторону закрытого алтаря и помолилась: «Пресвятая Богородица, спаси и помилуй меня в дороге! Ангеле Божий, хранителю мой хороший, будь со мною в пути! Господи, благослови!» Потом такие же поклоны я положила в сторону левых и правых стасидий, поклонилась пустому игуменскому креслу и громко сказала: «Матушка и сестры, благословите меня в дорогу и молитесь обо мне!». Теперь я была готова к путешествию. Я затворила и заперла дверь храма, а ключ спрятала под решетку при входе. Потом я взяла свой мешок, оставленный мной на ступеньках лестницы, закинула его за спину, вышла за ворота и пошла по дороге, которая чуть-чуть отблескивала в смутном свете лупы.

Я была уже на полпути к воде, когда услышала за собой какой-то странный перестук: тлаки-таки, тлаки-так… тлаки-таки, тла-ки-так… Я оглянулась и увидела Лебедя, который торопливо, догоняя, шел за мной. Видно, он тоже спешит уйти с острова. Что ж, вдвоем идти не так страшно, да ведь и во сне мне было сказано, что Лебедь мне поможет… Я приостановилась, а когда он подошел и ткнулся в меня головой, обняла его за шею и сказала:

– Будем выбираться вместе. Лебедь… А может, ты согласишься подвезти меня?

Лебедь коротко заржал, фыркнул и мотнул головой назад, будто и впрямь приглашал меня усесться на него верхом.

Я похлопала по широкой теплой спине.

– Спасибо, родной. Да только мне на тебя и не взобраться. Я ведь совсем не умею ездить верхом…

Как это не умею? Умею. Конечно, это было давно, но как же кстати я сейчас об этом вспомнила! Когда мне исполнилось восемь лет, мой добрый дедушка Фей подарил мне в день рождения замечательного белого пони.

Я очень ему обрадовалась и назвала его Индриком, как звали единорога в недавно прочитанной книжке. Дед сам обучил меня верховой езде и всем говорил, что я прирожденная наездница. Мы с моим пони подружились, он слушался меня, а я слушалась его, и мы не только ездили рысью и скакали галопом, но даже брали препятствия – низенькие, конечно…

Жаль, нет ни седла, ни уздечки, но уж как-нибудь справимся! Я вытащила из рюкзака бабушкин платок, свернула его и положила на спину Лебедя. Хотела снять пояс и набросить его па шею коня вместо поводьев, но передумала: без уздечки за гриву держаться надежней. Конечно, Лебедь был раза в полтора выше Индрика, но ведь и я с тех пор подросла! Я обеими руками ухватилась за гриву, подпрыгнула, закинула ногу на его широкую спину, подтянулась и села верхом. Я потрепала коня по шее и чуть сжала согнутыми коленями крутые бока:

– Н-но! Трогай, милый!

И Лебедь пошел, постукивая копытами по старому асфальту… А потом я услышала плеск воды под его ногами: мы уже шли по водяной дороге.

В непроглядной темной воде ничего не было видно – и слава Богу! Ничего и слышно не было, кроме журчания воды возле ног Лебедя и таинственных всплесков в стороне; после каждого такого всплеска мне мерещились вьющиеся черные длинные тенистые острые косые плавники. Лебедю не приходилось плыть, вода не доходила ему даже до колен. Но как он находил дорогу в такой непроглядной тьме? Как-то находил, слава Богу.

Мы все шли и шли по воде, и наконец стало светать. Мы опаздывали: уже начался прилив и вода теперь доходила Лебедю до самого брюха – мне пришлось подобрать ноги. В предрассветном сумраке я уже различала две длинные волны, расходившиеся от груди Лебедя. А потом впереди показалась серая полоса между черной водой и светлеющим небом – Французская коса. Кажется, наш побег с острова заканчивался благополучно, я выпрямилась и облегченно вздохнула. Вот уже стал виден и столбик с указателем на Жизор. Но что это? Возле указателя я разглядела низкий лобастый силуэт мобиля, а рядом с ним человеческую фигуру. Кто-то там стоял и смотрел на нас. Издали фигура показалась мне знакомой, но это явно был не дядя Леша. Неужели?… Но как он мог попасть сюда? Или это мне мерещится? – Да нет, вовсе не мерещится! Я соскользнула со спины Лебедя и бегом помчалась по совсем обмелевшей водяной дороге, поднимая брызги и смеясь от радости. Я подбежала к нему и схватила его за плечи:

– Леонардо, это ты?! Что ты тут делаешь?

– Тебя жду, кара Сандра.

– Мио Леонардо!

Голова у меня закружилась, ноги сделались как ватные и подкосились. Леонардо едва успел подхватить меня.

– Что с тобой, Сандра?

– Ничего, ничего… Это только головокружение, сейчас пройдет. Мы почти всю ночь шли по воде. Вот меня и качает, как моряка, сошедшего с палубы…

– Пиратского брига. Здравствуй, Сандра! – он поцеловал меня в макушку – я это услышала. – Бабушка рассказала мне об этой водной дороге, но я не думал, что зрелище будет таким впечатляющим. Ты так красиво выплывала из темноты на этом белом коне, как эльфийская принцесса на лебеде.

– Это и есть Лебедь…

– Только потом ты, конечно, испортила картину, рванув ко мне, как девчонка, по воде. Смотри, ты замочила подол своего прекрасного эльфийского наряда!

– Необразованный ты, мио Леонардо, это не эльфийский наряд, а монашеский подрясник. Ты сказал, что тебе бабушка рассказывала об этой дороге? Моя бабушка?

– Ну да. Ведь это она послала меня за тобой. Я уже два дня тут жду, что кто-нибудь появится с вашего острова.

– Но на острове никого нет!

– Ты была там одна?

– Ну да… Монахини ушли из обители, а я прикрывала их отход.

Его и без того большие глаза вдруг вылезли из орбит.

– Сандра! – он вдруг отшатнулся от меня, впрочем, не выпуская меня из рук. – А ты сама случайно не стала монахиней?!

– Монахинями случайно не становятся, мио Леонардо. Нет, я, конечно, не монахиня.

– Тогда почему на тебе этот, как он называется?

– Подрясник. Это рабочий монашеский костюм. В монастыре женщины не ходят в брюках – вот мне и пришлось его носить, потому что юбки у меня не было. Если бы таких, как я, принимали в монахини, то монастырей на земле уже давно бы не осталось. Успокойся и, пожалуйста, верни глаза в прежние границы, а то они у тебя вот-вот выкатятся и упадут на землю. Жаль будет, если они разобьются – такие красивые глаза. Помоги мне лучше снять мешок, у меня спина затекла.

Помогая мне освободить затекшие плечи от лямок мешка, Леонардо сказал озабоченно:

– Сандра, мы должны отсюда поскорей убраться. Над островом вчера целый день крутились экологисты. Я сам от них прятался в тени скал до самого вечера. Ты понимаешь, что это значит? Можно ли так рисковать собой? Ты голодна?

– Конечно же, я голодна, – ответила я только на последний вопрос Леонардо. – Кстати, мой Лебедь тоже, У тебя с собой есть хлеб?

– Есть. И кофе тоже.

– А соль?

– Соль? Наверно… Точно не знаю, надо посмотреть в корзинке, ее бабушка укладывала.

– Так тебя бабушка и в дорогу собирала?

– Конечно, бабушка – кто еще мог знать, где тебя искать? Я все расскажу, но сначала ты должна поесть и выпить кофе, ты на ногах не стоишь. Забирайся и кабину!

– Нет, сначала дай мне хлеба с солью.

– Бедная, как ты изголодалась, – вздохнул Леонардо, полез в мобиль и вытащил бабушкину корзинку, повязанную клетчатой скатертью, на этот раз – в синюю и белую клетку. Порывшись, он достал из нее стеклянную солонку и пакет с бутербродами. Хлеб был с сыром. Я сняла ломтик сыра, тут же засунула его в рот, а хлеб круто посолила и пошла на еще нетвердых ногах к Лебедю.

– Родной мой, белоснежный мой, спасибо тебе… Вот, ешь хлебушек с солью, это вкусно!

Лебедь осторожно обнюхал подношение, а потом аккуратно подобрал его зубами с моей ладони и стал есть. Когда он все доел, я вернулась к мобилю, закинула свой меток в багажник, забралась на сиденье, выставив наружу вытянутые ноги, оперлась о спинку сиденья, потянулась и простонала: