Путь Кассандры, или Приключения с макаронами - Вознесенская Юлия Николаевна - Страница 91

– Так вот почему ты меня все время задерживаешь, хитрый Леонардо!

– Ну конечно. Ты забываешь, что бабушка старенькая и ее нельзя слишком волновать. Старый человек может умереть и от внезапной радости,

– Ой, ты прав, мио Леонардо, ты прав, как всегда!

– На этот раз и ты права, кара Сандра.

– В чем это я права?

– В том, что я всегда прав.

Второй туннель был длиннее первого, а через третий мы ехали так долго, что казалось, будто он никогда не кончится. И он все время шел в гору. Наконец мы остановились перед шестой железной дверью. Я вышла из кабины и подошла к ней. Замочную скважину в ней трудно было не заметить: из нее бил тонкий и яркий солнечный луч. Я вставила в скважину ключ и дважды провернула его в замке. Дверь со скрипом разошлась на две половины, и нас так и облило солнечным светом. Я зажмурилась.

Я почувствовала, как Леонардо взял меня за руку, и открыла глаза. Дорога перед нами поднималась и шла по довольно узкому карнизу, вырубленному в скале. Справа вверх уходила неприступная стена утесов. Слева была пропасть, а впереди ее пересекала высокая бетонная стена с длинной трещиной посередине: из этой трещины падал и сбегал вниз пенистый поток. «Плотина» – подумала я. Над плотиной сияло солнце, а что там находилось за нею дальше, отсюда было не видно, но выше над плотиной горы со всех сторон расступались и лежали огромной ледяной подковой. Однако холода мы не чувствовали, наоборот, солнце грел о так, как в хорошую весеннюю погоду в Мерано.

Мы сели в машину и поехали наверх. Перед плотиной стоял шлагбаум, но он был поднят, и «седьмую дверь» нам открывать не пришлось. А когда мы въехали на плотину, сверху стала видна вся долина внутри ледяной подковы.

– Остановись, Леонардо, давай сначала осмотримся – отсюда всё так хорошо видно!

Долина была так хороша, что дух захватывало. С левой стороны к озеру вплотную подступал лес, но не темно-зеленый, еловый, как в горах ниже, а веселый, смешанный. Справа лежало небольшое селение, надвое разделенное неширокой речкой, сбегающей с гор прямо в озеро. Ближе к нам стоял монастырь, а за рекой была деревня.

Монастырь был весь новенький, недавно срубленный из золотистых круглых стволов. Посередине стояла деревянная церковь с луковкой, крытой деревянной черепицей. Из-за церкви выглядывал угол невысокого строения с почти плоской крышей и большими окнами, наверное, трапезная. Два длинных монашеских корпуса с рядами маленьких узких окон располагались справа и слева от церкви. Перед церковью лежал овальный лужок с темно-зелеными пирамидками елочек по краю, издали похожих на монахинь в зеленых мантиях. Между елочками, на ближнем к церкви краю лужайки, стоял помост с дощатым навесом, из-под которого виднелись края нескольких колоколов.

За монастырем раскинулся большой сад с ровными рядами невысоких деревьев и разноцветными полосками грядок и кустарников между ними. Сад доходил до самой реки, а за рекой лежала деревенька с несколькими большими домами и множеством маленьких – старых, темно-коричневых, и новых, из свежих бревен. Там тоже стояла церковь, но она еще строилась – из камня и дерева.

Почти вдоль всего правого берега озера лежали небольшие разноцветные поля. Дорога шла по верху плотины, потом по берегу мимо монастыря, по небольшому, тоже недавно выстроенному мостику перебегала речку, проходила через всю деревню, огибала дальний конец озера и скрывалась в лесу.

Вокруг церкви, по сторонам лужайки,

возле многих домов лежали яркие пятна – цветы? Недалеко от плотины, на самом берегу, стояло небольшое каменное сооружение, из которого шел густой дым, – неужели коптильня? Интересно, а кто там суетится возле нее – старый тролль по имени Кролль или дядя Леша?

В езду и на полях, возле домов и на берегу – везде виднелись маленькие фигурки, одни в белых длинных одеждах, другие в цветных. Я догадалась, что это монахини в выгоревших до белизны рабочих подрясниках и члены общины в своих вольных одеждах.

– Вот мы их и нашли, Леонардо.

– Да, похоже на то. Поехали?

– Да.

Я надела ни шею сердоликовое ожерелье с ключом, и мы двинулись дальше по плотине. Через трещину был перекинут деревянный мост– на вид довольно прочный, из бревен с дощатым настилом сверху.

Я первая поняла, что нас уже заметили. Люди останавливались группками, глядя в нашу сторону. Потом мужчины группой двинулись по дороге в нашу сторону.

– Леонардо! Давай остановимся, выйдем из машины и пойдем дальше пешком, чтобы они нас разглядели: вдруг они нас за экологистов принимают?

Мы так и сделали, и, взявшись за руки, пешком пошли к концу плотины. Мы шли и махали людям, а потом нам стали махать в ответ, и в пашу сторону побежали вслед за мужчинами монахини, женщины, дети. Я заметила, как одна стройная монашеская фигурка вдруг оторвалась от других и бросилась к навесу с колоколами. Раздался ликующий перезвон. Ах, сестра Дарья! Все-таки она встретила меня архиерейским звоном. Попадет ей теперь от матушки… А вон и сама матушка Руфина, такая кругленькая, вышла из церкви па звон и ругает, поди, сестру Дарью, а золотой крест у нее на груди горит, как искорка. А вон там, в белой рясе и тоже с золотой искоркой натруди – это, наверно, отец Александр… От коптильни побежала неуклюжая фигурка-да это, конечно, дядя Леша. Но бежал он почему-то не к нам, а к монастырю. Потом от монастыря отъехал мобиль и помчался к деревне.

На дорогу выходили все новые и новые люди, монахини и мирские, и все шли по дороге навстречу нам, а колокола звенели, заливались… Леонардо крепко держал меня за руку и заставлял идти медленно, не давая бежать им навстречу.

Потом в дальнем конце деревни показался мобиль, который быстро проехал деревню, перекатился через мостик, и вот он уже мчится к плотине. В его раскрытом окне я увидела и сразу узнала дорогую серебряную головку: это дядя Леша вез ко мне мою бабушку! Когда мобиль приблизился к плотине. Леонардо сказал:

– И вот теперь, кара Сандра, беги! – и он отпустил наконец мою руку.

Когда я подбежала к остановившемуся мобилю, бабушка уже распахнула дверцу и хотела выбраться из кабины, но я ей не дала – я бросилась перед ней на колени и стала целовать ее руки, ведь мне так давно хотелось это сделать! Бабушка обняла мою голову и громко заплакала неожиданно тоненьким голоском.

– Не плачь, бабушка, ведь все прошло, все уже позади! Ты лучше взгляни на мою правую руку. Взгляни же, бабушка! – я поднесла свою руку прямо к ее глазам. – На мне больше нет печати Антихриста, бабушка. Я ее выжгла! Каленым железом, бабушка!

Бабушка схватила мою руку, вгляделась, ахнула и вдруг поцеловала мою ладонь.

– Санька, сокровище мое, какое же ты у меня чудо!

– Нет, бабушка, это ты мое чудо! Все мои чудеса – от тебя! – И мы снова обнялись. Потом бабушка отстранилась и вгляделась в меня:

– Как ты повзрослела, детка! Бабушка потрогала сердоликовое ожерелье у меня на шее.

– Я боялась прямо написать тебе, куда мы уходим, но я знала, что ты умница, ты догадаешься, что я оставляю тебе самый точный адрес.

Потом к нам подошли и все остальные. Меня обнимали, целовали, я переходила из одних теплых рук в другие. Мать Евдокия… Дорогая моя мать Алония! Как я по вашим огурчикам соскучилась!… Мать Агния!… Мать Фаина, а я у вас крестик взяла без благословения… Сестра Дарья, солнышко мое рыжее!… Мать Наталья, а я книги читать научилась!… Сестра Васса, как ты выросла!… Ох, мать Лариса, спасибо! Леонардо, хочешь морковки?… Здравствуй, дядя Леша! Ну что, попало тебе от матушки? А Лара где?… Мать Тамарочка, миленькая, после все расскажу, после… Сестра Иоанна, если бы я наверняка знала, что встречу вас, я привезла бы вам такие розы из Мерано!… Мать Ангелина… Мать Параскева… Сестричка Евлалия! Ой, задушить…

И вот, наконец, идет она, матушка моя любимая! Идет вперевалочку ко мне, девяносто кило любви несет!

– Матушка, простите и благословите! Я вам привезла макарон! Благословите и простите меня, грешную!