Билл-завоеватель - Вудхаус Пэлем Грэнвил - Страница 66

– Пришел сказать тебе, что собирался, – произнес Джадсон. – Минуту назад вспомнил.

– Ну?

Джадсон на мгновение погрузился в задумчивость.

– Извини. Опять забыл, – сказал он. – Доброй ночи, старина.

Он ушел. Билл прикрыл глаза. Ему показалось, что прошло несколько минут, но когда он открыл их снова, утро было в самом разгаре – распахнув дверь, он услышал приятные звяканье сковородки. Из закрытой двери в комнату Джадсона раздавался храп. Под это мелодичное сопровождение Билл прошел в ванну.

Он успел позавтракать и читал воскресную газету, когда наследник Кокеров вышел из спальни. Джадсон был слегка бледен, но тем не менее выглядел много лучше, чем можно было предположить несколько часов назад. Мысли его, видимо, тоже пришли в порядок. Он дружески, хотя и чуть приглушенно, пожелал Биллу доброго утра, потом быстро выпил четыре чашки кофе подряд.

– Мне приснилось, – сказал он, – или я вчера немного шумел? Вроде бы врезался во что-то…

– Ты уронил вешалку.

– Вешалку! – радостно повторил Джадсон. – Вот она, зацепка! Теперь я все вспомнил. Сколько я успел вчера рассказать? Или я не рассказывал? Мне вроде помнится, что мы болтали.

– Ты сказал, что Тодди ван Ритер прислал тебе сто долларов.

– Верно. – Джадсон налил себе еще чашку, но от яичницы отказался легким движением головы и печальной улыбкой страдающего святого. -Вообще-то, – сказал он, имея в виду предложенное ему питательное блюдо, -мне трудно на нее смотреть. Загороди тарелку газетой, Билл. Вот так. Странная вещь с яичницей после этого дела. Вроде как она на тебя глядит. -Он жадно отхлебнул кофе. – Ну так вот. Я говорил, что угощал ужином Лилию Бум?

– Ты сказал, что пригласил кого-то поужинать.

– Ну да. Лилию Бум. Я ее тебе показывал. Хорошая нью-йоркская знакомая. Напомни потом, чтобы я рассказал, как мы с ней, с Джимми Булем и Фредди Осгудом…

– Спасибо, – отвечал Билл. – Об этом ты рассказал в «Альгамбре».

– Правда? Так вот, вчера она прыгала по сцене, потом я подошел и пригласил ее ужинать. Мы отлично провели время.

– Это я заметил.

– Собрали классную компанию и закатились к одному домой. Немножко посидеть. Соседи снизу вызвали полицию только в половине четвертого. Так вот, что я пытаюсь тебе рассказать. Лилия выложила потрясную вещь. Ты будешь скакать от радости. Я бы еще вчера тебе передал, да из головы вылетело.

– Теперь-то ты вспомнил?

– Конечно. Это про гада Слинсби.

– Слинсби! – Билл отложил вилку и нож. Только сейчас он отважился поверить, что у Джадсона действительно важная новость. – Он-то тут при чем?

Джадсон печально тряхнул головой, словно сокрушаясь об испорченности этого мира.

– Слинсби подло обошелся с Лилией, Билл. Точно не расскажу, потому что, между нами, плоховато соображал, но суть в том, что у Слинсби с ней было, а потом он слинял и закрутил с девицей из «Гейти». Ну и вот, Лилия долго не раздумывала, поставила ему фингал и навсегда исчезла из его жизни.

– Фингал? Так вот, значит…

– Именно. Это было вечером накануне того, как Флик пришла к нему на работу. Но речь о другом. Я перехожу к самому главному. Разговор зашел о тебе, я упомянул, что ты – племянник старого Парадена, приехал в Лондон узнать, чего у бедняги падают прибыли. Тут Лилия сказала, что тебя-то ей и надо – она объяснит, в чем финт.

Билл взволнованно выпрямился.

– Так Слинсби и вправду финтит?

– Насколько я понял с ее слов, давно и на полную катушку. В том-то и суть. К тому времени я набрался, можно сказать, до бровей, но это я усек. Слинсби, тоже, надо думать, с пьяных глаз, сделал ужасную глупость -выболтал ей все. До последней подробности! Где труп зарыт и все такое. Не пойму, как эти хваленые умники дают маху с женщинами. Возьми хоть Самсона. Или, кстати, Марка Антония. Чем выше они, – вздохнул Джадсон, – тем больнее им падать. [13]

– Так в чем дело? Что там у Слинсби за афера?

– А вот этого, – отвечал Джадсон, – она мне не сказала. Для тебя преберегает. Хочет рассказать лично, чтобы ты передал старику. Решила насолить Слинсби. Я все устроил. Сегодня вечером угощаешь ее обедом.

– Сегодня?

– Ну да. Если хочешь, пойду с тобой.

– Спасибо, не надо.

– Уверен? Меня бы нисколько не затруднило.

– Уверен, спасибо.

– Ладно, – обреченно произнес Джадсон. – Наверное, ты прав, -добавил он после недолгого раздумья. – Может, не так и плохо посидеть вечером в тишине, лечь пораньше. Не знаю, с чего бы это, но мне сегодня неможется. Голова и все такое. Погода, наверное. Ладно, встречаетесь у Марио в четверть девятого. Ты ее узнаешь. Высокая красивая брюнетка, сложена, как танк.

– У Марио? – повторил Билл. – Нет, только не там…

– А? Почему?

– Это место свято. Когда Флик уезжала в Америку, мы устроили там прощальный обед.

– Поедешь в Марио, и без никаких! – твердо произнес Джадсон. -Господи, неужели девушка станет все переигрывать из какого-то твоего каприза? Скажи спасибо, что она вообще согласилась с тобой встретиться.

– Да, – сказал Билл. – Наверное, ты прав.

– Четверть девятого, в вестибюле. Ты сразу ее узнаешь. Она будет в красном платье. На испанку похожа, глаза блестят, полон рот зубов…

– Ух!

– Что? – резко спросил Джадсон.

– Ничего.

– Отличная девушка. Огонь! Тебе понравится.

– Обязательно, если расскажет что-нибудь важное о Слинсби. Черт, Джадди, ты понимаешь, что это все меняет? Если ты прав, дядя Кули мне ни в чем не откажет.

– А то! – согласился Джадсон.

– Тогда можно будет забрать Флик от этих ужасных людей и сразу пожениться. Господи! Джадди, ты представить не можешь, что я испытываю к Флик. Она – как дивное вдохновение. Порой, когда я сижу один, я отчетливо вижу ее прекрасное лицо, милые голубые глаза…

Джадсон потянулся за спортивной газетой и водрузил ее перед собой в качестве заслона. Обязанности друга тоже не безграничны.

– Другой раз, старик, – сказал он.

13

Чем выше они… – слова, произнесенные перед боем Бобом Фитцсимонсом, боксером, чемпионом мира в тяжелом весе с 1897 по 1899 год.