Билл-завоеватель - Вудхаус Пэлем Грэнвил - Страница 76

Важного вида господин с карточкой на груди вышел в проход между скамьями. Он остановился у соседнего с Биллом ряда и зашипел что-то на ухо разодетой даме. Дама изумленно вскрикнула.

– Откладывается?

Господин с карточкой печально кивнул и снова что-то зашептал.

– Так нет смысла ждать? – сказала дама.

– Нет, – отвечал господин с карточкой.

Остальные, видимо, получили ту же информацию. Церковь начала пустеть. Билл устремился следом за остальными и оказался на улице, где разочарованные зеваки с изумлением глазели на выходящих. Они много видали свадеб, но, таких, где никто не женится – впервые.

Билл отыскал доброго продавца, забрал Боба и бесцельно пошел назад. Он проходил под навесом, когда кто-то тронул его за руку. Он обернулся и увидел непривычно серьезного Джадсона. Наследник Кокеров был бледен, глаза его опухли. Только сейчас Билл сообразил, что не видел Джадсона с восьми часов вчерашнего вечера. В таких обстоятельствах невозможно упомнить все, вот Джадсон и вылетел у него из головы. Теперь он припоминал, что Джадсон вскоре после обеда вышел – видимо, на прогулку. Прогулка, похоже, затянулась на целую ночь.

– Свадьбы не будет? – спросил Джадсон.

– Похоже, вышла заминка, – сказал Билл.

Джадсон улыбнулся. Видимо, улыбка причиняла ему боль, тем не менее в ней светилось торжество.

– Еще бы не заминка, – сказал он. – Вчера вечером я похитил жениха!

Джадсон замолчал и начал щекотать Боба, который любовно вытирал лапы о его брюки.

– Похитил! – вскричал Билл. Друг выразился вполне ясно и определенно, тем не менее Биллу его слова показались загадочным ребусом. – Похитил жениха!

Джадсон отвлекся от Боба.

– Ну, не то чтоб совсем похитил, – сказал он. – Этого не потребовалось. Когда я пришел к нему и объяснился, как мужчина с мужчиной, оказалось, что он сам хочет себя похитить. Дальше все стало просто и весело.

– Не понимаю!

– Чего ты не понимаешь? – терпеливо произнес Джадсон. Он мучительно скривился – мимо, без всякого уважения к человеку, у которого была тяжелая ночь, беспардонно прогрохотал грузовик.

– Ты пошел к Пайку?

– Да. – Грузовик отъехал, и Джадсону чуть-чуть полегчало. – Когда ты сказал, что Флик собирается за него, я понял – надо принимать крутые меры. Я решил проникнуть к нему и запугать страшными карами, если он не исчезнет. Это показывает, как можно ошибаться в человеке – он оказался отличным малым, очень свойским и радушным. Конечно, сначала я этого не знал. Когда я пришел, его не было дома, но я убедил слугу и тот меня пропустил. Я сел, а слуга, умница такой, спросил, не хочу ли я выпить. Я сказал, что хочу. После третьей пришел Пайк. – Он замолк, и лицо его вновь исказилось болью. На этот раз виновником был Боб, который резко и хрипло залаял на кошку. – Пайк сперва здорово струхнул, потом успокоился, и я перешел к делу. Я сказал, никто больше меня не желает избежать неприятностей, но если он не исчезнет, будет худо. Мало-помалу выяснилось, что он сам только об этом и мечтает. Больше всего на свете ему не хотелось жениться на Флик. Похоже, есть другая девушка – она работала стенографисткой в «Еженедельнике Пайка» – которую он давно любит с такой… ну, одним словом, он описал мне свои чувства, и, поверь, ему можно посочувствовать.

– Наверное, это та девушка, с которой я его видел в парке Баттерси, -сказал Билл.

– Скорее всего. Если ты видел его с девушкой в парке Баттерси, то это девушка, с которой ты видел его в парке Баттерси. Он сказал мне, что они украдкой встречаются. Он сказал, что давным-давно сбежал бы с ней, но до дрожи боится отца. Отец – это тот жирный, что гнался за тобой на машине?

– Да. Сэр Джордж Пайк. Дядя Флик.

– Ну вот, отец его загипнотизировал. Я принялся убеждать. Принесли еще выпивки, разлили. После каждого следующего бокала он все больше склонялся к моей точке зрения. Теперь я с этим завязал, но одно точно: при всем вреде для здоровья, бренди, как ничто, помогает набраться смелости. Около часа утра старина Пайк заходил по комнате и сказал, что сейчас позвонит отцу и объяснит, куда тому следует катиться. «Совершенно незачем, – сказал я. -Просто исчезните». «Исчезну,» – сказал он. «Отлично,», – сказал я. «Вы правда так считаете?» – сказал он. «Правда,» – сказал я. «Мне следовало сделать это раньше,» – сказал он. «Лучше позже, чем никогда,», – сказал я… Выяснилось, что с деньгами у него, – лучше некуда. Какое-то время назад старый Пайк, чтобы обмануть налоговую инспекцию, перевел на его имя крупную сумму денег, с тем, чтобы Родди – к этому времени я уже звал его Родди – потом вернул. «Будьте мужчиной, – сказал я. – Снимите денежки, отбейте прощальную телеграмму и валите за границу». Он рыдал, жал мне руку и говорил, что – один из величайших гениев эпохи. Заметь, Билл, тут он не сильно ошибался, потому что совет и правда был очень дельный. Он признался, что всю жизнь мечтал уехать в Италию и писать стихи. Правда классно, сказал он, прошвырнуться по Неаполю или Флоренции? Оттуда он смог бы написать своей девушке, чтоб она приехала, а там они поженятся, будут писать стихи, есть спагетти и жить счастливо до скончания дней. Я сказал, что это не план, а песня, самый отличный план, какой я когда-либо слышал. Короче, он уехал девятичасовым поездом в Дувр. Вот так, Билл, старина.

Билл потерял дар речи. Он молча пожал Джадсону руку. Его вера в связный, осмысленный план, правящих нашим, временами беспорядочным с виду миром, полностью восстановилась. Это прекрасный, замечательно устроенный мир, в котором есть толк даже от Джадсона.

– А теперь, – продолжал Джадсон, – я перехожу к самому главному. Как я сказал, мы отлично посидели, я остался ночевать на диване, ушел часов в девять утра. Мне надо было убить два часа, прежде чем искать тебя здесь, и я решил посидеть в Парке. Ну вот, иду я по Бромтон-род к Парку, по пути вижу, как народ валит валом в какую-то дверь, и думаю: надо зайти, а то дальше не дойду.

К тротуару подкатил большой автомобиль. Билл шагнул в сторону, чтобы удержать Боба, который нацелился прямехонько под колеса.