Мучения Минти Мэлоун - Вульф Изабель - Страница 55

– Почему?

– Потому что сегодня Крещение.

– М-м-м, – задумалась Эмбер.

– Можно назвать ее просто Киской, – предложила я. – Или Кисточкой. Или Кисонькой. Или...

– Пердита, – вдруг произнесла Эмбер. – Вот как я хочу ее назвать. В честь Пердиты из «Зимней сказки»[67], – объяснила она. – Малышка Пердита потерялась, но в конце концов нашлась. Прекрасная пьеса, – мечтательно говорила она. – Об искуплении и возрождении. О том, что судьба иногда дает тебе еще один шанс, когда кажется, что все уже потеряно.

– Пердита, – произнесла я. – Урчалка Пердита. Но откуда ты знаешь, что это девочка?

– Она похожа на девочку. Только посмотри на ее хорошенькую, девчачью мордочку.

– Надо проверить. Давай спросим у Лори.

– О, он хуже занозы в заднице, – рассердилась Эмбер.

– Ничего подобного, – тихо возразила я. – У него отличное чувство юмора. И острый язык, – многозначительно добавила я.

– Он идиот, – уперлась Эмбер.

– О'кей. Как скажешь. Но он учится на ветеринара, – привела я решающий аргумент, – и может точно определить пол Пердиты, осмотреть ее – вдруг она болеет.

Только тогда Эмбер согласилась. Тем же вечером пришел Лори и сообщил, что Пердита – здоровая девочка примерно четырех месяцев.

– Она еще котенок, – сказал он. – Ужасно отощала, но все остальное в порядке. Может, хозяева забыли ее при переезде или она убежала и заблудилась.

– Надо поместить объявление в местную газету, в рубрику «Пропала кошка», – предложила Эмбер. – Но надеюсь, ее хозяева не объявятся, – задумчиво добавила она. – Она такая лапочка.

Педро разозлился, разумеется. Мы это поняли, потому что он перестал кричать: «Супер, дорогуша!»

Он сердился не оттого, что приревновал – хотя попугаи жуть, какие ревнивые, – а оттого, что презирает кошек. Вот собак он любит. Он их уважает. Но, как увидит кошку, сразу напускает на себя ледяное, высокомерное презрение. У бабушки была бирманская кошка по имени Винки, так он ее пятнадцать лет игнорировал.

– Педро придется привыкнуть к Пердите, не так ли, Педро? – весело прощебетала Эмбер. – Потому что у меня такое ощущение... – она скрестила свои длинные тонкие пальцы, – что Пердита будет жить снами.

Хорошо, что Лори хотя бы остался поужинать. Он поведал нам о своих последних приключениях в качестве «сладкого мальчика»:

– В понедельник ходил на бар-мицву[68] с разведенкой лет сорока. Во вторник сопровождал вдову пятидесяти трех лет на коктейль коллегии адвокатов. А вчера посетил ужин Британской медицинской ассоциации с незамужней дамой тридцати пяти лет.

– И как, было весело? – с подозрением, как мне показалось, выпытывала Эмбер.

– Да, но не так весело, как на балу «Мы против рабства», – тактично ответил он. – Некоторые женщины просят заняться с ними сексом, – признался Лори.

Мы жевали макароны.

– И как ты реагируешь? – насторожилась Эмбер. По-моему, она занервничала.

– Говорю, что это абсолютно исключено, – откровенничал он. – Потом объясняю, что сексуальные услуги оказываются за отдельную плату. Но для друзей, – он многозначительно посмотрел на Эмбер, которая закатила глаза, – бесплатно.

– Надо же, как здорово, – протянула она со скучающим видом, но я-то знала – точно знала, – что она не скучает.

– Меня так уже достали эти женщины, – вяло признался он. – Я бы с радостью бросил все это. Но двести фунтов за вечер – точнее, сто пятьдесят, после того как Ширли заберет свою долю, – это слишком мало. К тому же работа несложная. Все, что от меня требуется, – надеть смокинг и пустить в ход свое обаяние.

– Обаяние? – насмешливо произнесла Эмбер. – Ты это так называешь?

– Да.

– Что-то я не припомню, чтобы со мной ты пускал в ход обаяние.

– Ты видишь в людях только плохое.

– Но я, правда, не помню, – уперлась она.

– Вспомни, я подвинул тебе стул. Рассказал самые смешные анекдоты, какие знаю. И утешил тебя, когда ты чуть не разорилась на аукционе. Знаю, как ты нервничала, – добавил он с игривой усмешкой.

– М-м-м.

– И если бы ты не покинула бал так стремительно – прямо как Золушка, – думаю, я бы пригласил тебя на танец.

– Неужели?

– Я бы пристально посмотрел тебе в глаза и спросил: «Станцуем шейк?»

– Хотела бы я это видеть, – язвила она.

– Кстати, если ты захочешь нанять меня до конца жизни, это обойдется тебе в пять миллионов фунтов, при условии, что я дотяну лишь до семидесяти лет.

– Ах, так.

– Но мы могли бы договориться – оптовым клиентам скидки.

– Тронута, что ради меня ты готов пойти на уступки, – произнесла она, мило улыбнувшись. – Почему ты зарабатываешь эскорт-услугами? – поинтересовалась Эмбер, вдруг посерьезнев. – Я хотела спросить еще тогда, в «Савое», но голова была забита другим.

– Всегда мечтал стать ветеринаром, – объяснил Лори. – Но отец убедил меня заняться топографией – он сам топограф. Позже я пожалел о том, что не выбрал профессию, о которой на самом деле мечтал. В тридцать лет вернулся в колледж. Но на этот раз стипендию не получил. И растратил все свои сбережения. Поэтому я и работаю в эскорт-службе. Чтобы заплатить за последний год обучения.

«Он любит рисковать, – подумала я. – Как и Джо. Покидает безопасную гавань ради незнакомых и, возможно, враждебных берегов».

– Ты уже нашел себе место? – не отставала Эмбер. – Где будешь работать, когда закончишь колледж?

– В лечебнице «Кэнонбери», в Айлингтоне. Сейчас прохожу там стажировку. В июле начну работать официально, когда получу диплом... если получу, – поправился он, поднимаясь на ноги. – Мне пора заниматься. Прием родов у лошадей – захватывающий предмет. Спасибо за ужин, – добавил Лори. – Приносите котенка, мы сделаем все прививки. Вы же не хотите, чтобы она заболела гриппом? Через несколько месяцев надо будет подумать, намерены ли вы ее стерилизовать. – Он погладил Пердиту, улыбнулся Эмбер, потом мне и тихо вышел.

– Какой надоедливый тип! – произнесла Эмбер, обнимая кошку.

– Ужасно надоедливый, – кивнула я.

– Он безумно меня раздражает.

– Угу

– Как же он меня достал!

– Меня тоже. Может, как-нибудь еще раз его пригласим?

– Вы слышали, что в мебельном магазине «Дрек» новогодняя распродажа? – Новогодняя распродажа?– Да. Скидка семьдесят пять процентов на всю мебель, даже на кожаные гарнитуры. – Не могу поверить... семьдесят пять процентов?! – Да! Это потрясающе! Я тоже не могу поверить! – Слишком хорошо, чтобы быть правдой! Таких цен просто не бывает! – Bay! Семьдесят пять процентов? Невероятно!!!

– Минти, это невероятно! – воскликнул Уэсли.

– Что? – я сняла наушники.

– Это невероятно. Я уже который день пытаюсь тебе сказать, но, по-моему, ты не хочешь общаться. – Как он догадался?

– Прости, Уэсли, – повинилась я. – В последнее время так много... забот.

– Я заметил. Все заметили. Слушай, Минти, ты в порядке? Вроде как совсем раскисла.

– Все... нормально, – вздохнула я. – Все о'кей, правда. – Я не врала, более или менее. Первая волна гнева спала, осталась лишь рябь, тлеющие угли на месте отгоревшего костра. К тому же возня с котенком смягчила боль.

– У меня чудесные новости! – выпалил Уэсли. – Дейдра беременна! Уже на четвертом месяце.

– Поверить невозможно! – неожиданно для себя я удивилась. – Фантастика! Когда ждете малыша?

– В июне!

– Поздравляю!

– Да, – возбужденно ответил он. – Я стану отцом.

– Не могу поверить... То есть здорово.

– Да, я в восторге, – продолжал он. – И Дейдра так счастлива. Просто не верится, что я стану папой. – Он выдвинул ящик своего стола и достал каталог магазина «Малыш и мама».

– Мы можем купить что угодно со скидкой двадцать процентов, – похвастался он. – Дейдра имеет право на скидку, как работник магазина. – Открыв каталог на разделе «Коляски», он положил его передо мной. – Ну, что ты думаешь? – допытывался он. Я разглядывала разноцветные повозки для младенцев. – Может, выбрать «Севилью»? Или лучше «Верону»? Как тебе «Классико»? – Почему-то у многих колясок были итальянские названия. – Хотя, мне кажется, «Дольче вита» тоже ничего, – задумчиво продолжал он.

67

«Зимняя сказка» – пьеса (1610-11) У. Шекспира, романтическая комедия с элементами трагедии.

68

Бар-мицва – у иудеев: религиозный обряд и семейное торжество, знаменующее взросление мальчика, которому исполнилось 13 лет.