Мучения Минти Мэлоун - Вульф Изабель - Страница 57

Девочка нехотя приподняла наушники и, прищурившись, взглянула на меня.

– Привет! – произнесла она с рассеянной улыбкой и снова надела наушники.

Джек дрожащей рукой налил мне шампанского, потом включил сюиту Баха.

– Как дела в школе? – спросила я Топаз.

– Отстой! – ответила она.

– Что?

– Это значит «плохо», да, Топаз? – уточнил Джек у падчерицы. Та смерила его ледяным взглядом.

– Надо знать жаргон, – заявила она. – Тинейджерский сленг. Это новый язык. Как эсперанто, только сложнее. От этой музыки уши вянут, – добавила девица.

– Ага, – поддакнул Джек. – Перевожу: мне не нравится музыка, которую ты слушаешь.

В камине ярко полыхал огонь, но и без него атмосфера уже накалилась до предела.

– Ваши друзья придут? – вежливо поинтересовалась я.

– Да, – буркнула она. – Но не за два часа до начала, как ты. Только лохи приходят вовремя.

– Ха! Я же не знала, сколько времени займет дорога. Добиралась на метро.

– Где же твоя тачка? – презрительно скривилась она.

– У меня ее нет. – Топаз закатила глаза.

– О, привет, Минти. – В комнату вошла Джейн с подносом канапе. – Рада тебя видеть, м-м-м... – Я поняла, что она собиралась сказать «снова», потому что в последний раз мы виделись на моей свадьбе. – Чудесная стрижка, – нашлась она. Я поблагодарила улыбкой. И подумала: «Как замечательно она выглядит. Ровесница Джеку – сорок три года, – но выглядит намного моложе».

Чиркнула спичка, и комнату наполнил сигаретный дым. Топаз с видом бывалого курильщика затянулась «Силк кат» и выпустила колечко серебристого дыма, заученным жестом встряхнув головой.

– Все прошу, прошу ее, чтобы бросила, – призналась Джейн с кривой улыбкой. Я подцепила вилкой коктейльную сосиску. – Но она не слушает. Что ж, я считаю, молодые люди должны учиться на собственных ошибках, не так ли?

– Хм, да, – согласилась я.

– Ей пятнадцать.

– Джек постоянно твердит, чтобы я бросила, – прокомментировала Топаз, глубоко затягиваясь. – Но это его не касается. Если мой родной папа не против, не понимаю, при чем тут Джек.

– Да, боюсь, когда Джек просит девочек что-то не делать, они делают это назло, да, дорогие?

– Да! – воскликнули хором Иоланта и Топаз.

– Мне кажется, на тинейджеров лучше действует эмоциональное убеждение. Например, я говорю Топаз: «Дорогая, ты понимаешь, что курение вызывает рак?» А она отвечает...

– Мне пофигу! – подхватила Топаз, заржав, как лошадь.

– Вот именно. – Джейн сдвинула брови, делая вид, что сердится. – Ох уж эти детки! Прямо не знаю. Но все мы были молодыми, правда?

– Как работа? – спросила я Джейн. – Ты очень занята?

– О да! – весело воскликнула она. – Нет отбоя от страдающих анорексией, булимией, депрессией, малолетних преступников и потенциальных серийных убийц!

– Прямо как дома, – Джек глухо рассмеялся. – Шучу, Джейн, – отыграл он назад под гневным взглядом супруги. – Я пошутил, ясно?

Звонок в дверь стал для него спасением. Джек кинулся принимать пальто. Я сидела на краешке дивана, изучая гостиную. Все тут было как в каталоге ИКЕА – ярко, но безлико. Деревянные полы покрыты разноцветными лоскутными ковриками. Кованая люстра-подсвечник. Красочные постеры на стенах. Шторы в веселую клетку на декоративных карнизах. Я ломала голову, куда бы приткнуть бокал, не решаясь поставить его на антикварный столик красного дерева с хрупкой мозаичной поверхностью в виде шахматной доски. Столик явно принадлежал Джеку. Оглядев комнату, можно было легко отыскать его вещи: они выпадали из остальной обстановки. Чудесная картина маслом – дорога в Альпах – висела рядом с репродукцией Хокни[70]. Два красивых хрустальных подсвечника выглядели нелепо на сосновой каминной полке. Все наименее «практичное» наверняка привнес Джек.

Передо мной стоял низкий деревянный кофейный столик. Я избавилась от бокала и взяла со столика книгу. «Как общаться с подростком» Шейлы Мунро. Еще там лежали потрепанный экземпляр «Чужих детей» Джоанны Троллоп и опус под названием «Вы просто не слушаете – вы просто не понимаете».

Звонок звенел без передышки. Комната наполнилась гостями. Шампанское лилось рекой. Я познакомилась с соседями, друзьями и коллегами Джейн, психотерапевтами. Кроме меня Джек не пригласил никого с радиостанции. Но все равно было очень весело, хотя девочки ни за что не соглашались принять участие в вечеринке. Они сидели на ступеньках и читали журналы. В десять часов, когда вечеринка была в самом разгаре и настроение у всех поднялось, снаружи раздался резкий визг шин, пьяный мужской хохот, стук автомобильных дверец. Следом прогремел звонок.

– Привет, это «Эйвон»! – проорал мужской голос сквозь прорезь для писем. – Выходи, Топаз, открывай эту долбаную дверь! – Топаз и Иоланта бросились открывать. В комнату ввалилась целая банда парней в джинсах и черных кожаных куртках. Воздух пропитался тестостероном. Топаз и Иоланта ликовали: приехали их герои.

– Добр-вечр, – пробурчал парень лет пятнадцати и громко, некрасиво сморкнулся. Не знаю, что было жирнее – его залитые гелем волосы или лоснящееся от кожного сала лицо.

– Привет, хм... Уэйн, не так ли? – произнесла Джейн с гостеприимной улыбкой. – И Пит. – Пит поднял татуированную руку вместо приветствия. На его подбородке, словно лава в жерле вулкана Кракатау, пузырились прыщи. – Джек, принеси ребятам выпить, – попросила Джейн. – У нас полно пива, мальчики.

– Клево, – откликнулись мальчики и потопали на кухню.

Дзинь-дзинь!.. Прибыла еще одна группа тинейджеров. Трое парней и две девушки. Все уставились на нас так, будто мы пришельцы с планеты Зог.

– Ни фига себе шнурков набежало! – выпалило создание по имени Заря с малиновыми волосами и таким количеством сережек в ушах, что мочки напоминали карниз для штор.

– Шнурки – это мы, – объяснил Джек со знанием дела. – Не подумай, что Заря имеет в виду тесемочки для обуви.

– Долбаные родаки, – фыркнула ее подружка.

– Родаки? – не поняла я.

– Родители, – перевел Джек.

– Заря, что будешь пить? – спросила Джейн.

– «Отвертку», – ответила Заря.

– Да, конечно, – кивнула Джейн. – Тебе то же самое, Тайлер?

Тайлер кивнула.

– Только водки побольше, – уточнила Заря.

– Угощайтесь, девочки! – гостеприимно предложила Джейн. Подростки направились к столу с напитками. – Мы вам доверяем, не пейте слишком много.

– Как же, – огрызнулся Джек.

Дзинь-дзинь!.. В комнату ввалились девочки с проколотыми бровями и девочки с черными ногтями, девочки в платьях, едва прикрывавших трусики, и девочки в диковинной обуви. Я не могла отвести глаз от невероятных кроссовок с липучками, ботинок на платформе с ремешками, неуклюжих кожаных сандалий, усыпанных розовыми блестками.

– Как тебе мои новые платформы?

– Принц Уильям – просто конфетка.

– Не, мне больше нравится Лео.

– Да, клевый чувак...– Мать больше не дает мне карманных денег. Дзинь-дзинь!.. Нагрянуло еще несколько юнцов – в мешковатых футболках, с длинными сальными патлами, жидкими усами и оспинами от прыщей. Через полчаса пятнадцатилетних было уже в два раза больше, чем нас, «шнурков». Кто-то поменял диск, и гостиная превратилась в танцпол для старшеклассников. Верхний свет притушили, подростки стали страстно обжиматься. Воздух сгустился от гормонального коктейля.

– Давай!

– Нет! Не хочу.

– Еще!

– Ой! Это отвратительно!

– Знаете, нет ничего хуже, чем подавлять подростка. Они такие уязвимые в этом возрасте, – заметила Джейн. Топаз схватила в охапку проходящего парня, кинула на диван и принялась с упоением тискать. – Вы знаете, – серьезно продолжала Джейн, – что тинейджеры, которым родители все запрещают, испытывают проблемы во взрослой жизни?

– Неужели, – устало отозвался Джек.

– По-моему, это признак цивилизованности, – проникновенно внушала Джейн. – Если бы старшее поколение относилось к молодежи терпимо, с пониманием... Например, мои родители обращались со мной очень строго...

70

Хокни Дэвид (р. 1937) – английский художник, фотограф и дизайнер сцены, для работ которого характерны экономность техники и приземленный реализм, почерпнутый из поп-арта и фотографии.