Корабли Мериора - Вурц Дженни - Страница 92

По пути к лестнице Бридионы ненадолго останавливались, чтобы расспросить караульных. Каждый охранял дверь одной из многочисленных арсенальных кладовых. Караульные были вооружены кинжалами, мечами и арбалетами. Однако ни ранение, ни даже убийство одного из часовых ничего не меняли. Двери арсенальных кладовых были заперты, и открыть их мог только начальник караула. Брансиан торопливо расспрашивал караульных, попутно проверяя надежность дверей. Испуганные голоса отвечавших смешивались с лязгом засовов.

— Ваша светлость, такое просто немыслимо! — с жаром воскликнул последний из опрошенных. — Сюда не пробраться ни одной живой душе. Мы не то что человека — даже крысу или таракана не пропустим!

— Хотелось бы так думать! — сердито бросил ему герцог. — Но нам донесли о лазутчике, проникшем в арсенал. Ты уверен, что сюда не пробиралась ни одна живая душа?

— Лазутчик? — переспросил караульный. Чувствовалось, он был готов вступить в единоборство с целой сотней лазутчиков. — Разрази меня Даркарон, я никого не видел. Клянусь, ваша светлость!

— А, ты еще и клянешься!

Таща за собой Дакара, Парин приблизился к караульному. Свободной рукой он схватил того за кольчугу и стал поворачивать свой кулак, натягивая звенья. Звенья впились часовому в горло.

— Вас тут всех подкупили! Молчишь? Мы все равно вытянем из тебя правду!

— Отпусти его, — потребовал Брансиан. — Если ты его задушишь, мы вообще ничего не узнаем.

Парин разжал кулак и оттолкнул солдата, который распластался на осклизлом полу, еще не успевшем просохнуть после недавних дождей.

— Клянусь, ваша светлость, никто нас не подкупал. Жизнью своей ручаюсь: тут не было никакого лазутчика.

— Учти: если ты нам солгал, за твою жизнь никто не даст и ломаного гроша!

Меарн своим кинжалом выразительно пощекотал часовому горло.

Брансиан уже собирался двинуться к лестнице, ведущей наверх, но что-то его остановило. Найдя нужный ключ, он открыл дверь кладовой, которую охранял этот излишне самоуверенный караульный. Изнутри потянуло сквозняком, едва не притушившим факелы. По стенам бешено заплясали тени, похожие на чудовищ Ситэра. Если бы не Кельдмар, Дакар повалился бы сейчас на пол. Задубевшие ноги отказывались сгибаться. В конце бокового коридорчика оказалась еще одна дверь, столь же массивная, как и первая. Брансиан торопливо завертел ключ в ее замке. Безумный Пророк отупело смотрел, как дверь нехотя подалась. Сколько времени все это длится? Никак не больше часа. Час назад он предстал перед Бридионами, уверенный в своем хитроумном замысле. Теперь же у Дакара не было уверенности даже в том, что он останется жив.

Если Аритон преодолел эти двери и проник внутрь… он просто демон. Здравый смысл отвергал саму возможность такого проникновения. К тому же Фаленит лишился магического зрения. Его единственное средство — магия музыки. Халирон явно научил его аккордам и звукам, способным разрушить металл. Но ведь бесшумных звуков не бывает.

Любой аккорд, взятый на лиранте, разнесся бы по коридорам громогласным эхом, способным пробудить мертвеца. Хорошо, допустим, что Аритону повезло и здесь; допустим, он придумал какую-нибудь хитрость. Но как бы он проник за тяжеленную опускную решетку, тускло блеснувшую в свете факелов? Третья по счету преграда. Подъемный механизм требовал усилий нескольких человек. Даже Брансиан с его бычьей силой напрягся так, что казалось, у него вот-вот лопнут жилы.

Шуток Бридионы не прощали. Если Фаленита в кладовых не найдут, Дакара ждет мучительная смерть. То, что он предрекал Аритону, постигнет его самого.

Под скрип лебедочных канатов Дакар услышал издевательский вопрос Меарна:

— Взгляни-ка. На полу столько пыли и никаких следов. Тебя это не удивляет?

Он угрожающе сверкнул глазами.

Наконец решетка достигла потолка, и эхо удара о каменный свод разнеслось по подземелью. Щербатой деревяшкой Брансиан застопорил вал лебедки, затем нагнулся и подхватил факелы.

— Пыль на полу, но не у меня в глазах! — сердито ответил он брату. — Вспомни знахарку, которую мы нанимали. От паука было больше шума, чем от нее. Даркарон разберет этих магов. Видно, они умеют ходить, не оставляя следов.

Сверху донесся приглушенный скрежет металла. Кельдмар. Пока они тут толкутся, братец времени не теряет.

— Ты так и будешь загораживать проход? — спросил Меарна нетерпеливый Парин. — Если ты не пропихнешь эту живую тушу вперед, клянусь, я возьму твой кинжал и разом пробью себе дорогу.

— Быть может, нам еще придется перерезать ему горло, — огрызнулся Меарн. — Если в арсенале пусто, лазутчик, скорее всего, он сам. Хитрая игра: с нашей же помощью попасть в кладовые!

— Заткнитесь вы оба! — потребовал Брансиан, вытягивая шею. — Не мешайте прислушиваться.

Но прислушиваться было не к чему, из глубины не доносилось ни шороха. Только легкий сквозняк чуть всполошил пламя факелов и помчался дальше. Пламя выпрямилось и замерло, ровное и жаркое. Теснимый братьями, тащившими за собой Дакара, Брансиан шагнул в темноту кладовой.

Вскоре он вновь остановился. Никаких посторонних звуков: только потрескивание промасленной ветоши факелов и приглушенное дыхание самого герцога Бридионского. Ни единой искры не мелькнуло впереди. Воздух густо пах пылью. В сумраке проступали ряды полок, уходящих вверх на целых двенадцать футов, и каждая была тяжело нагружена разнообразной амуницией.

— Однако здесь пусто, — угрожающе прошипел Парин. Брансиан толкнул его в грудь, требуя замолчать, потом спросил у сопевшего рядом Дакара:

— Как давно лазутчик проник в арсенал?

— Час назад. Может, чуть меньше.

— Если лазутчик вообще существует!

Меарн взял у брата один из запасных факелов, зажег, и в колеблющемся пламени жарко блеснула сталь его стилета.

— Увы, существует, — с отчаянием возразил Дакар. — И будьте осторожны: он умен, как демон Ситэра.

Не прошло и нескольких секунд, как откуда-то из темноты, пробившись сквозь груду бочонков с амуницией, раздался громкий голос. Звук этого голоса был способен пригвоздить к месту.

— Дакар, да ты мне просто льстишь таким сравнением!

Трое Бридионов, будто три флюгера, мгновенно повернулись в направлении голоса. Невидимый лазутчик держался уверенно, произнося слова с вызывающей небрежностью:

— И на что же, друг любезный, ты обменял мои изумруды? На арбалеты? Или на копья? Может, пересчитаем твой барыш?

Дакар глотнул воздуха, собравшись ответить, но тут его почти припечатали к пыльному полу. Он увидел, как Брансиан, зажав в негнущихся пальцах три начавших дымить факела, отдавал короткие приказания своим братьям. Но легче было отдать приказ, чем его выполнить. Нижние полки ломились от разнообразного оружия, предоставляя лазутчику широчайший выбор. К тому же свет факелов выдавал братьев, а незваного гостя скрывала тьма.

Пока трое Бридионов, крадучись, приближались к нему, Аритон язвительно спросил:

— Так что вы намерены отдать за фамильные изумруды верховных королей? Внушительную груду оружия или не менее внушительную тушу Дакара? Или же вас больше устроила бы моя жизнь?

Замысел Меарна — подкрасться и ударить — неожиданно провалился. Все дело испортил секундный отблеск факела на его кольчуге. Аритону этого было достаточно. Он замолчал, однако вскоре послышался скрежет сдвигаемого со своего места бочонка, в котором хранилась амуниция. Бочонок на мгновение замер, затем с лязгом и грохотом вытряхнул из себя содержимое. Десятки шлемов покатились в разные стороны вместе с соломой, устилавшей дно бочонка.

Бормоча проклятия, Парин отскочил прочь. Брансиан пробирался к связке копий, но был остановлен наконечником шлема, зацепившимся ему за ногу. Лазутчик тем временем удалялся своим легким, танцующим шагом. Из троих братьев только Меарн, размахивающий стилетом, как-то ухитрялся двигаться дальше.

— Не туда! — крикнул ему Дакар, увидев промелькнувшую тень. — Он ушел вправо.

— Вот уж не думал, что лазутчики станут предавать друг друга!