Повелители драконов - - Страница 18

Глубоко в пещере, в помещении, освещенном канделябром с двадцатью сосудами, спокойно сидел беловолосый старик. На подставке на уровне глаз находился его танд, сложная конструкция из золотых прутьев и стальной проволоки, спутанной и скрученной в видимом беспорядке. Случайность эта, однако, была только кажущейся. Каждый изгиб символизировал аспект Конечной Сущности; тень, отброшенная на стену, представляла Разум, хотя и изменившийся, но всегда тот же.

Для священных этот предмет был святыней и служил источником размышлений. Не было конца изучению танда: новые постижения постоянно извлекались из взаимоотношений углов и дуг. Была разработана сложная номенклатура: каждая часть, изгиб, сочленение имели свое название; каждый аспект взаимоотношений между частями был отнесен к определенной категории. Таков был культ танда, — точный, беспрекословный, не знающий компромиссов. По достижении определенного возраста священный созерцал танд столько, сколько хотел; затем должен был воспроизвести танд, руководствуясь только памятью. После этого происходило самое значительное событие в его жизни: осмотр его танда синодом старейших. В абсолютной тишине много часов созерцали они его создание, вдумываясь в многообразие пропорций, радиусов, поворотов и углов. Так они определяли свойства молодого священного, его личные качества, понимание им Конечной Сущности, Разума и Базы.

Иногда танд свидетельствовал о такой испорченной личности, которая оказывалась нетерпимой, низкий танд бросали в печь, расплавленный металл выливали в общественную уборную, несчастного автора танда изгоняли на поверхность планеты, предоставляя ему жить, как вздумает.

Обнаженный беловолосый Деми, созерцая собственный прекрасный танд, вздохнул, беспокойно пошевелился. Его посетило влияние, такое горячее, такое страстное, такое одновременно грубое и нежное, что мозг его испытал сильное впечатление. Где-то в глубине мозга появилась темная тень сомнения. Может ли быть, спрашивал он себя, что мы незаметно отошли от истинного Разума? Неужели мы смотрим на свои танды слепыми глазами? Как знать, о, как знать! Все относительно легко в ортодоксальной вере, но как отрицать, что добро по сути своей относительно? Абсолюты наиболее неопределенны по формулировкам, а относительности наиболее реальны.

В двадцати милях за горами, в бледном свете долгого эрлитского полудня, Эрвис Карколо составлял собственные планы.

«Смелостью, резким и глубоким ударом я могу нанести ему поражение! Решительностью, храбростью, выносливостью я превосхожу его. Он больше не обманет меня, не сможет уничтожить моих драконов и убить моих людей! О, Джоз Бенбек, как ты заплатишь за твой обман! — Он сжал кулаки. — О, Джоз Бенбек, бледная от страха овца! — Карколо разрезал воздух кулаком. — Я сокрушу тебя, как клочок сухого мха! — Он нахмурился, потер свой круглый красный подбородок. — Но как? Где? У него все преимущества!»

Карколо рассматривал стратегические положения.

«Он ждет, что я ударю, это несомненно. Несомненно также, что он вновь устроит засаду. Я прикажу патрулировать каждый дюйм, но этого он тоже будет ожидать. Если он спрячется за Деспойр, поджидая, когда я буду переходить Сканс? Я должен идти другим путем — мимо Маунт Гетрон? Тогда, если он будет медлить в своем продвижении, я встречу его на Хребте Бенбека. Я столкну его на пики и в глубокие расселины.»