Голос демона - Якоби Кейт - Страница 39

В четырех углах часовни горели свечи: в Анклаве почитали всего четырех святых — тех, кто в силу каких-то обстоятельств оказался связан с колдунами. Посередине помещения стояло единственное кресло то, которым во время службы пользовался отец Верной: старый священник сидел, пока хор пел литургию; он был настолько дряхл, что ноги еле его держали.

Да, часовня была прелестна, какой ей и следовало быть для Арли, Марты и их новорожденной дочери. Финлей слышал, как они приближаются: малышка заплакала, когда ее вынесли из комнаты Марты. Счастливая мать вошла в часовню, крепко прижимая к себе девочку. Следом за ней спешил Арли с глупой улыбкой на лице, а за ним шел отец Верной с остальными свидетелями.

Ласково улыбнувшись пастве, отец Верной повернулся к алтарю и начал первую молитву. Церемония Представления была единственным известным Финлею религиозным ритуалом, при котором не соблюдались строгие формальности. Она к тому же была и самой важной Минея и Серинлет теперь узнали, что появилась новая душа, нуждающаяся в их любви и милосердии. Совершенно необходимо было совершить Представление в первый же день жизни ребенка. Поэтому присутствие священника не считалось обязательным; Представление мог совершить отец новорожденного или любой родич-мужчина, однако совершение религиозного обряда добавляло торжественности.

Отец Верной закончил молитвы и повернулся к гордым и счастливым родителям. Марта с улыбкой передала малышку Арли. Лицо его стало серьезным, когда дрожащими руками он протянул крошечный сверток к триуму над алтарем.

— Благословенная Минея, божественный Серинлет, призываю вас: взгляните на новую душу, прибавившуюся к вашей пастве. Этот ребенок принадлежит вам. Он также принадлежит мне и моей возлюбленной Марте. Я представляю вам мою дочь, Дамарис. Молю вас: даруйте ей свою любовь и защиту, будьте к ней милосердны, как милосердны вы ко всем нашим душам.

Потом, держа малышку здоровой рукой, Арли обрубком другой начертил над девочкой знак триума. Дамарис перестала плакать и только иногда издавала тихое сопение. Когда Арли повернулся к Марте, у обоих на глазах были слезы.

Финлей первым поздравил их; потом счастливых родителей окружили друзья, целуя Марту и хлопая по плечу Арли. Финлей внимательно рассмотрел новорожденную. Она мирно спала на руках у отца, ее сморщенное личико походило на сушеный абрикос.

— Ты уверена, что это твоя дочь? — шепнул Финлей Марте. — Она такая уродливая!

— Ничего подобного! — рассмеялась Марта, шутливо шлепнула его по руке. — Она хорошенькая и к тому же очень талантливая.

— Откуда ты знаешь? Ей же всего несколько часов от роду.

— Мать всегда знает, — с мудрой улыбкой ответила Марта.

Все следом за Арли и Мартой вышли из часовни и отправились в столовую, где Представление следовало отпраздновать миндальными пирожными и вином с пряностями. Финлей двинулся следом за остальными, но тут из бокового прохода протянулась рука и ухватила его за рукав. Финлей остановился, увидев Фиону.

— Куда отправился Патрик? Финлей нахмурился:

— Ты о чем?

— Патрик покинул Анклав две недели назад. Куда он отправился? В Марсэй?

— Не понимаю. — Финлей оглянулся на удаляющихся друзей, потом потянул Фиону в боковой проход. Что он мог ей сказать? У нее явно возникли подозрения…

— Не притворяйся простачком, Финлей Дуглас! — прошипела Фиона. — Моя мать исчезла, и я думаю, тебе что-то известно. Я думаю, поэтому и Патрик уехал. Не может быть никакой другой причины, почему бы именно он покинул Анклав. Да помилуют нас боги! Финлей, Патрик родился и вырос здесь, он никогда не удалялся от ворот больше чем на сотню шагов. Так что скажи мне: куда он отправился? Финлей сглотнул:

— В Данлорн.

— Зачем?

— Я… я видел твою мать… так же, как видел тебя и Дженн на пути сюда. Айн попала в беду.

— И поэтому ты послал Патрика к своему брату, чтобы он ей помог? — Фиона мгновение смотрела на Финлея, потом, прошипев проклятие, отвернулась. — Почему ты ничего мне не сказал?

— Мы не хотели тебя тревожить.

— Когда раньше тебя такое волновало, а? — Фиона закрыла глаза, на ее лице была написана боль.

Финлей нерешительно коснулся ее плеча, но Фиона резко отстранилась.

— Ты мог бы снова это сделать?

— Что именно?

— Увидеть мою мать. Смог бы ты вызвать такое же видение, как и раньше? Можешь ты узнать, жива ли она?

Финлей сделал шаг назад, несколько испуганный необходимостью отвечать.

— Тебе следовало бы попробовать сделать это самой.

— Финлей, — простонала Фиона, — ты гораздо сильнее, чем любой искатель в Анклаве. Скажи мне: ты это сделаешь?

— Ничего не получится, если она без сознания…

— Или мертва?

— И если я тогда все правильно понял, — продолжал Финлей, не отвечая на ее слова, ее аярн уничтожен. Может быть, мне и удастся найти Айн, но вполне возможно, что без аярна, на который можно было бы настроиться, у меня на таком расстоянии ничего не получится.

Фиона улыбнулась, но улыбка тут же превратилась в гримасу.

— Тогда нужно будет сделать так, чтобы ты оказался ближе к ней, не так ли?

— Это безумие, Финлей, — прошептал Арли, затягивая подпругу. — Когда Уилф узнает о твоей поездке, он тебя убьет.

Финлей оглянулся через плечо на Фиону, привязывавшую сумку к седлу.

— Разве у меня есть выбор? Фиона права. Мы должны были ей сказать. Сначала мы привлекли ее к делу, а потом приняли решение за нее.

— Но что, если тебя кто-нибудь узнает?

— Да кто меня увидит? Мы только собираемся подобраться поближе к Марсэю, чтобы попробовать совместный поиск с использованием аярна Фионы. Она может находиться гораздо ближе к столице, чем я; я останусь на расстоянии многих лиг от города. Мы будем избегать деревень, да и вообще людей. Тут нет опасности, Арли, уверяю тебя.

Арли выпрямился и придержал коня, чтобы Финлею было удобнее сесть в седло.

— Будь осторожен, Финлей. Мне совсем не хочется сообщать твоему брату, что слухи о твоей смерти, в конце концов, оказались правдивы.

— Не беспокойся, Арли, — ответил Финлей, усаживаясь в седло. — Все будет в порядке. Мы вернемся не позже чем через неделю. К тому времени ты, может быть, получишь весточку от Роберта или Патрика. Передай Марте, что я ее люблю.

С этими словами Финлей направил коня к вратам.

Спуститься с горного плато было нетрудно. Преодолеть болота, лежащие к северу от перевала, оказалось не так легко. Всю вторую половину лета шли проливные дожди, и почва превратилась в трясину. Путники пытались ехать верхом, но по большей части им приходилось идти, ощупывая дорогу длинными палками и ведя в поводу упирающихся коней. Всю дорогу Фиона молчала и обрывала Финлея, если тот пытался завести разговор.

С другой стороны, было так приятно выбраться из Анклава, даже и всего на несколько дней. Финлей обнаружил, что с наслаждением вдыхает влажный воздух и подолгу смотрит на равнину, где не росло ни единого дерева, а из земли кое-где торчали странной формы скалы. Хотя он провел в Анклаве всего несколько недель, его сердцу бродяги они казались нескончаемыми месяцами. Несколько дней свободы были для Финлея как бальзам на раны, и он твердо намеревался в полной мере насладиться каждой минутой.

К тому времени, когда наиболее трудная часть пути осталась позади, путники устали и обессилели. Финлей нашел для привала место, где скалы нависали над речушкой притоком Виталы. Марсэй лежал в трех днях пути на восток, но Финлей не собирался приближаться к столице. Он останется здесь; единственным признаком присутствия человека в этих краях была крошечная деревушка Бэйрденскот в двух лигах вверх по течению.

— Кое-где проехать будет нелегко, — сказал Финлей, взобравшись на утес и оглядывая окрестности, — но зато ты можешь держаться этой речки до самого ее впадения в Виталу. Если ты выедешь на рассвете и к вечеру найдешь укромное местечко, мы сможем попробовать найти Айн.

Фиона стояла с ним рядом, хмуро глядя на темнеющее небо. Она зачесала волосы назад, отчего ее лицо казалось решительным и непреклонным, по-видимому, из опасения, что иначе Финлей не воспримет ее всерьез.