Голос демона - Якоби Кейт - Страница 42

Дженн, вздрогнув, посмотрела вниз. По склону холма поднимались Шейн и Киган, неся полный мешок корней. Девушка поспешно слезла с дерева, не обращая внимания на вызванный ее неподобающим даме поведением неодобрительный взгляд Кигана. Подобрав с земли сумку для сбора растений, Дженн улыбнулась своим помощникам:

— Все закончили?

— Да, госпожа, — кивнул Шейн.

Дженн в сопровождении мужчин двинулась вниз по склону, в направлении реки. Шейн и Киган молчали. Дженн знала, что они хотели бы расспросить ее о колдовстве, но решила подождать, пока они не начнут задавать вопросы. Впрочем, ей и самой было нужно время для того, чтобы вспомнить, что она чувствовала, когда впервые ощутила в себе силу. Для тех же, кто колдовской силы лишен, понять ее еще труднее: им на помощь не приходит опыт.

Внимание Дженн привлек донесшийся сверху крик, и девушка замедлила шаг. В небе описывал круги орел, падал вниз и снова взмывал. Для его жертвы голубя это была смертельная игра. Маленькая птичка отчаянно хлопала крыльями, кидаясь из стороны в сторону, чтобы увернуться от острых когтей. Несколько белых перышек упали на землю недалеко от Дженн.

Орел, снова крикнув, ринулся вниз, и обе птицы исчезли за стеной деревьев. Опять стало тихо, но Дженн еще какое-то время смотрела в небо, надеясь еще раз увидеть смелого маленького голубя.

— Орлу тоже нужно есть, госпожа.

— Я знаю, Шейн, но только не уверена, что хищник действительно голоден. Это молодой орел, он просто пробует силы и умение охотиться. А бедный голубь знает только, что на кон поставлена его жизнь и что как бы он ни сопротивлялся, от орла ему не спастись.

— Что ж, я понимаю ваше сочувствие, госпожа.

Птицы больше не появились, и Дженн взглянула на Шейна:

— И кому же, по-твоему, я сочувствую?

— Голубю, госпожа. Вы чувствуете, что ваших сил недостаточно, чтобы противостоять могучему орлу, но намерены сопротивляться, несмотря ни на что. — Шейн был, кажется, доволен этим, но Киган только хмыкнул.

Дженн подкинула в руках сумку с травами.

— А может быть, я могучий орел, пробующий свои охотничьи умения в схватке с увертливой добычей, готовящийся к тому дню, когда такое умение на самом деле понадобится.

Шейн надул губы и выпятил подбородок, стараясь удержать улыбку, но не смог.

— Я думаю, что вы, госпожа, скорее испытываете мою увертливость, а не силу гильдийцев. Я ведь давно перед ними дрожу.

— Не будь таким ослом, парень! — проворчал Киган. Дженн добродушно посмеялась над приятелями.

— Ладно, отправляйтесь со своим мешком в замок. Я скоро вас догоню.

Мужчины, мгновение, поколебавшись, двинулись в сторону замка. Оставшись одна, Дженн спустилась по тропинке к реке. Деревья вокруг нее расступились, зеленый мох сменился пожухлой травой, и девушка оказалась на своем любимом месте возле разрушенной мельницы. Именно здесь она играла в тот день, когда ее похитили, в день, перевернувший всю ее жизнь. По какой-то причине это место все еще было для Дженн притягательным, словно оставалось таинственным, как в детстве. Она прошла сквозь арку в комнату, не имевшую крыши. Стены сохранились, хотя покрытый мхом темный камень теперь казался скорее частью природы. В один прекрасный день лес совсем поглотит мельницу, и тайны не останется.

Почему Дженн чувствовала себя здесь как дома? Единственное детское воспоминание об Элайте, которое у нее сохранилось, касалось как раз этого места, всадников, скакавших к ней, вселяя в сердце девочки ужас. И все же Дженн ощущала здесь какое-то тепло, а в воздухе особенную свежесть; несмотря на воспоминание о пережитом страхе, она находила на старой мельнице покой и радость. Как будто только в этом месте могла Дженн быть самой собой…

Это, конечно, было детской привязанностью, но именно о развалинах мельницы больше, чем о какой-нибудь другой части Элайты Дженн на самом деле думала как о своем доме.

Когда она вернулась в замок, ее дожидался Нейл. Он открыл перед ней садовую калитку и взял из рук девушки сумку с травами.

— Простите, госпожа, но ваш отец спрашивал о вас.

— Что-нибудь случилось?

— До нас целый день доходят слухи, что по окрестностям рыщут солдаты. Они останавливают повозки, расспрашивают торговцев и дровосеков. Похоже, они кого-то ищут.

Дженн сглотнула, почувствовав, что говорить ей трудно. Отправился ли Роберт в Марсэй на поиски Айн? Не случилось ли чего ужасного?

Бросив на Шейна предостерегающий взгляд, девушка поспешила в башню. Когда она вошла в кабинет отца, Якоб поднял на нее взгляд:

— Нейл предупредил тебя?

— Да, батюшка. Много ли солдат? Ты знаешь, кого они ищут?

— Понятия не имею. Я отправил Кигана, чтобы он поразнюхал, что и как. Впрочем, это не вражеское нашествие, если ты так подумала. По большей части на солдатах королевские мундиры, хотя среди них видели и многих гильдийцев.

Дженн сделала глубокий вдох, но это не помогло ей успокоиться. Роберт не может быть в опасности. Ведь если бы солдаты искали его, они бы отправились прямиком в Данлорн.

— Я хочу, чтобы вы с Бенедиктом прекратили всякие дела, пока солдаты здесь, — продолжал Якоб. — Конечно, мы не знаем, что они ищут, но спрашивать об этом небезопасно.

— Конечно, батюшка, — пробормотала Дженн, подходя к окну.

Якоб развернул кресло так, чтобы видеть дочь, и взял ее за руку.

— А знаешь, уже почти год, как ты вернулась домой. Дженн покачала головой:

— Неужели прошло так много времени? Якоб рассмеялся:

— Год это совсем не много времени, дитя, особенно после стольких лет без тебя. Я собираюсь устроить празднество, чтобы отметить годовщину.

— Празднество? — Дженн не могла не улыбнуться воодушевлению отца. — Ты уверен, батюшка, что это удачная мысль?

Якоб решительно кивнул, внезапно став серьезным:

— Ты же знаешь, у тебя остается очень мало времени. До сих пор Селар предоставлял тебе свободу, рассчитывая, верно, что ты пострижешься в монахини. И хотя я был рад видеть тебя, когда ты так быстро вернулась из монастыря, я опасаюсь, что король об этом уже прослышал. У него всюду шпионы. Он оставил тебя в покое, потому что все еще считает свое положение устойчивым. Случись что-нибудь, и тебя снова у меня отнимут.

— Не обязательно, батюшка, — сказала Дженн. Нет, вовсе не обязательно. Она ведь всегда может убежать и, как Финлей, скрыться в пещерах… Провести там всю жизнь, лишившись солнечного света и всего, что она так любит… Что хуже нежеланное супружество или добровольное заточение?

— Ну, — протянул Якоб, — я мог бы найти для тебя мужа сам, но если это не окажется кто-нибудь из приближенных Селара, он найдет способ расстроить свадьбу. Даже если бы нам удалось держать все в секрете, он счел бы это заговором, и нам не поздоровилось бы.

— Может быть, мне все же следует принять постриг, — кивнула Дженн. — Я совсем не уверена, что хочу замуж.

— Ты еще совсем дитя, дорогая, и голова у тебя полна романтических мечтаний, — мягко сказал Якоб. — Я уверен, что замужество и дети придутся тебе больше по сердцу, чем жизнь в обители. Едва ли ты найдешь настоятельницу, которая была бы так же снисходительна, как я.

— Вдруг Селар найдет мне такого же снисходительного супруга. В конце концов, не годится совсем лишать тебя возможности тревожиться, — улыбнулась Дженн.

Якоб хрипло рассмеялся:

— Ну вот, учили тебя, учили и что же: ты только и умеешь, что противоречить собственному отцу!

— Я однажды слышала песенку о девице из Фенлока, — хихикнула Дженн, — но не думаю, что она тебе понравилась бы.

— Определенно нет и особенно из твоих уст.

Дженн наклонилась, поцеловала отца и поспешно вышла из его кабинета. Ей все же удалось не дать обещания никуда не выходить с Бенедиктом этой ночью…

Солнце незаметно опустилось за холмы, окружающие озеро, так что Дженн даже удивилась, обнаружив, что читать без свечи уже не может. Девушка поднялась со скамьи у окна, но прежде чем она сделала хоть шаг, в комнату вошла Адди с горящей свечой в руках.