Голос демона - Якоби Кейт - Страница 59

— Это, — бросил Селар, — наглая ложь! С чего это вы вдруг стали так заботиться о людях! Колдуны существуют. История в Килфедире доказывает это.

— Но Осберт клянется, что все это чепуха.

— Вы могли уговорить его так сказать в обмен на какую-то услугу.

— Сир, Осберт, как вы, несомненно, знаете, очень предан долгу. Его долг, как и долг любого гильдийца, священный долг избавить страну от колдунов. Гильдия занимается этим со времен битвы при Алузии.

На лице Селара заиграла лицемерная улыбка.

— Тогда что делаете в рядах Гильдии вы, колдун, признавшийся в своем грехе?

— Где еще я смог бы лучше служить своему королю, сир? Селар расхохотался, осушил кубок и снова его наполнил.

Потом он пересек шатер и остановился перед Нэшем.

— Ваши ответы заготовлены заранее, ведь верно? Вы знали, что такой вопрос я вам задам, как и все остальные. Я дал вам достаточно времени, чтобы все обдумать. И мой гнев оставляет вас таким спокойным… Любой другой человек в стране трясся бы от ужаса, но только не вы. В чем причина? В вашей колдовской силе? Или вы просто так высокомерны, что не считаете нужным бояться?

Нэш сделал глубокий вдох. События развивались не так уж благоприятно.

— Сир, я знаю, что мое признание было для вас ужасным потрясением, но клянусь вам: я сказал правду. Мое единственное желание служить вам всеми силами.

Селар поднял брови.

— Так вы твердите. Однако мне интересно: как далеко вы готовы зайти в своем служении? Будете ли вы служить мне в любом деле, невзирая на последствия?

— Если только в этом не будет угрозы вам лично, сир.

— Даже если то, чего я потребую, пойдет вразрез с вашей присягой Гильдии?

Ах, вот она, ловушка! Селар тоже имел время подготовиться к этому разговору. Если Нэш ответит «да», Селар скажет, что не может доверять клятвопреступнику. Если ответит «нет», тем более Селар не станет ему доверять. В любом случае Нэш проигрывает.

Он должен рискнуть. У него есть единственный шанс, от которого все зависит. Нэш опустился на колени и протянул к Селару руки:

— Сир, умоляю вас, поверьте мне. Я происхожу из бедной, незнатной семьи. Я стремился служить моему королю, и вступление в Гильдию давало мне лучшую возможность для этого. Моя присяга Гильдии всегда была, по сути, присягой вам. Я изучал историю и знаю, что когда-то, в дни старой Империи, волшебники были опорой могучим владыкам. Я ничего другого не хотел, кроме как служить вам таким же образом. Так было вначале. За последний же год я начал любить вас как друга и гордиться той дружбой, которой вы меня удостоили. Я ваш слуга и всегда им останусь, я готов служить вам во всем, чего вам будет угодно пожелать.

Селар ничего не ответил. Нэш не выдержал и поднял глаза, чтобы увидеть, какое впечатление произвели его слова. Лицо Селара было непроницаемым. Король долго молчал, потом поставил кубок и сделал шаг вперед.

— Мою дружбу нельзя купить так дешево. Вся ваша жизнь была полна лжи, в которую вы заставили меня поверить. Я не могу так легко вернуть вам свое доверие. Я позволю вам занять прежнее положение, но свою верность мне вам придется доказать. У меня есть для вас поручение, которое не должно быть затруднительным для человека с такими уникальными талантами. Если вы потерпите неудачу, вы умрете. Таково мое решение.

Нэш с трудом сдержал улыбку. Ирония ситуации, по-видимому, совершенно ускользнула от Селара. Нэш был изгнан потому, что оказался колдуном, и по той же причине призван обратно.

— Скажите мне, что я должен сделать, сир.

— Королева бежала, захватив с собой моего сына. Ни ее, ни тех предателей, которые ей помогают, мои люди выследить не смогли. Я хочу, чтобы вы их обнаружили и вернули мне сына живым.

Нэш невольно широко раскрыл глаза. Селар насмешливо поднял брови:

— Да, колдун, я хочу, чтобы вы при помощи своей силы вернули мне моего наследника. Мне нет дела до того, что вы сделаете с той шлюхой, на которой я женат. Мне нет дела до того, какие средства вы примените. Мне даже безразлично, сколько своих друзей вы привлечете к этому делу. Я просто хочу вернуть сына. Беретесь ли вы выполнить мое поручение, колдун?

Нэш почувствовал, что несколько мгновений не дышал. Селар требовал невозможного и знал это. Но раз другого пути нет…

— Да, сир, я берусь. Но вы должны будете отозвать гончих Вогна.

— Это я уже сделал. Все гильдийцы заняты поисками королевы. Но позвольте вас предостеречь, охота за королевой легко может превратиться в охоту на колдуна, если окажется, что вы снова мне солгали.

Взгляд, голос все напоминало прежнего Селара. За одним исключением: за угрозой скрывалась не обычная безжалостность, а страх. До ужаса реальный, леденящий, убийственный страх.

Нэш поднялся на ноги и поклонился:

— Я ваш слуга, сир. Если позволите, я вас покину и займусь приготовлениями.

Селар, будь он проклят, знал, что Нэш согласится. Как только Нэш покинул королевский шатер, его встретил Форбес и проводил в приготовленное для него жилище сооруженный в стороне от остальных шатер, богато обставленный, с удобной постелью. Нэш обошел его, стягивая перчатки. Форбес спокойно ждал в сторонке; он явно знал, что произошло между королем и Нэшем. Что ж, этого следовало ожидать.

— Могу я чем-нибудь быть вам полезен, советник?

— Да. — Нэш бросил перчатки на стол. Там для него были приготовлены бумага и чернила. Он сел, взял перо, написал два слова на листе бумаги, сложил, запечатал, надписал адрес — название деревни, и протянул записку Форбесу. — Отправьте это с курьером. Он не должен никому говорить, куда направляется. Он должен к утру вернуться и привезти с собой двоих.

— Будет исполнено, советник, — поклонился Форбес; лицо его, когда он взял записку, осталось бесстрастным.

Когда он ушел, Нэш снял плащ и кинул его на кресло, потом, взяв флягу вина, приготовленную у постели, уселся.

Значит, тихоня Розалинда сбежала и прихватила с собой мальчишку. Очень смело с ее стороны. И чрезвычайно кстати. Селар именно поэтому и призвал Нэша обратно. Что ж, случай на его стороне, в какое бы обличье ни рядился.

Но только так ли уж благосклонен случай? Найти Розалинду будет дьявольски трудно. Нэш не мог прибегнуть к искусству искателя. Розалинда была обычной женщиной, а значит, ее аура ничем не отличается от тысяч других такая же бледная и расплывчатая. Нет, этот путь не годится.

Нельзя и вернуться в Марсэй, чтобы допросить свидетелей. Теперь королева может быть где угодно, ей наверняка помогают простые люди, которых так презирает ее супруг. На ее побег будут смотреть как на открытый вызов королю, а значит, у нее найдется достаточно сторонников, достаточно людей, готовых рискнуть жизнью, чтобы скрыть ее от преследователей. Чтобы найти Розалинду, потребуется время и все его ресурсы.

Ну, поиски он, конечно, начнет; тем временем, может быть, ему удастся сделаться настолько близким к Селару, чтобы успех дела перестал быть таким уж важным. Да, все может еще обернуться к лучшему.

С довольной улыбкой Нэш разделся и улегся спать.

— Говорю вам, легат, король непременно захочет об этом узнать.

Осберт взглянул на советника Ингрема, спокойно доел десерт и вытер губы кружевной салфеткой.

— Чего вы от меня хотите? Чтобы я ворвался в спальню короля и сообщил ему, что враги готовятся напасть?

Ингрем беспомощно развел руками и упал в кресло.

— Вы единственный, к кому я могу обратиться, Осберт. Я пытался поговорить с Бромом, но он слишком боится короля, чтобы явиться к нему с подобным известием. Ичерн слишком туп, да к тому же он рвет и мечет по поводу того, что вместе с королевой сбежала обещанная ему невеста. Вогн в Марсэе зализывает раны. Вы единственный сановник, способный понять, как важно сообщить все королю.

Осберт положил салфетку на стол и жестом отослал слугу. Ингрем был похожий на мышку человечек, редко раскрывавший рот, если к нему не обращались, так что как член королевского совета он был бесценен. Когда-то он был мелким судейским чиновником при дворе Тирона, но Селар оценил его по достоинству и сманил к себе после завоевания Люсары. С тех пор уже много лет Ингрем служил ему верой и правдой. Воином он не был, но его административные таланты оказались необыкновенными. Он с равным успехом мог организовать снабжение огромной армии, пышную придворную церемонию или самые щекотливые переговоры. Ингрем не был государственным деятелем, но знал всех нужных людей, а потому занимал при дворе завидное положение. Осберт выпятил губы.