Голос демона - Якоби Кейт - Страница 79

79

Но Роберт знал. Он всегда знал, что это. С девяти лет он не сомневался, что такой день настанет. И только теперь, когда было слишком поздно отступать, он, наконец, понял, что означали все последние события.

Дженн все поняла тоже. Она улыбнулась Роберту и коснулась пальцами его губ.

Ключ заставил их стремиться друг к другу. Если бы Роберт теперь и мог положить этому конец, такого желания у него не возникало. С улыбкой он снова поцеловал Дженн.

«Я люблю тебя, Дженни. Всегда помни: ничто и никогда этого не изменит».

Голубое сияние вспыхнуло ярче, и Роберт закрыл глаза. На этот раз он и не пытался сопротивляться.

Мика подпрыгнул на постели, когда дверь распахнулась. Путаясь в одеяле, он попытался вскочить, потянулся к свече, но уронил ее. Мика слышал чье-то дыхание, видел какую-то темную фигуру.

Заставив себя успокоиться, Мика сунул руку под подушку и вытащил кинжал. Откинув, наконец, одеяло, он спустил ноги на пол. Однако в тот же момент фигура у двери начала двигаться. Один шаг. Другой…

— Мика!

Голос звучал резко, но Мика узнал Роберта.

— Милорд! Что случилось? Произошло несчастье?

— Несчастье? Нет, все в порядке.

Мика поднялся и отдернул штору на окне. Лунный луч протянулся в комнату, озарив все призрачным сиянием. Роберт поспешно отошел в тень.

— Мне… мне нужно уехать, Мика. Немедленно.

— Так что все-таки случилось? — Мика сглотнул, но не посмел пошевельнуться. — Из-за Селара? Или из-за Дженн?

Роберт сделал шаг к двери.

— Я должен ехать. Оставаться здесь я не могу. Теперь не могу. — Он замер на месте; даже и дыхания его не было слышно. Эта неожиданная тишина была пугающей. — Я поклялся, что буду ей защитой.

Мика начал натягивать одежду, не сводя глаз с Роберта. Однако когда он потянулся за дорожными сумами, Роберт остановил его, положив руку на плечо.

— Ты сделаешь для меня еще одно? Останешься с ней? Никому больше я не могу доверять. Сделаешь?

— Да. — Слово вырвалось из самой глубины души Мики. — Но вы?..

— Не думай обо мне, — покачал головой Роберт. Роберт повернулся и вышел из комнаты; только шаги его отдались эхом в темноте лестницы. Пораженный Мика не мог сдвинуться с места. Только ощутив ночной холод, он стряхнул оцепенение, схватил плащ и кинулся следом за Робертом. Он с грохотом сбежал по ступеням и выбежал во двор, но Роберт был уже далеко, направляясь в конюшню. Кругом никого не было, только высоко на стенах расхаживали часовые. Никто не остановил Роберта, не окликнул. Кругом царила тишина.

Мика бежал сломя голову. Его сапоги стучали по камням так громко, что могли, казалось, разбудить весь замок. Когда он добрался до конюшни, Роберт уже оседлал коня и выводил его из ворот. Мика оказался уже достаточно близко, чтобы увидеть: створки бесшумно растворились без прикосновения человеческой руки. Вцепившись в узду, Мика заставил Роберта остановиться.

— Вам обязательно уезжать? Вот так ночью?

— Будь осторожен, когда будешь возвращаться. — Голос Роберта звучал мягко, как легкое дуновение после бури. — Как только я уеду, иллюзия исчезнет.

— Роберт! — Мика дернул того за плащ, заставив, наконец, взглянуть на себя. Луна садилась, но одно Мика все же увидел: глаза Роберта не выражали ничего, кроме бесконечной печали.

— Присмотри за ней, Мика. Позаботься о ее безопасности. Мика почувствовал, что успокаивается, и кивнул:

— Что мне ей сказать?

— Ничего. Она уже знает. — Роберт наклонился с седла и коснулся щеки Мики. — Прощай, друг.

Роберт выехал из ворот Элайты; первые лучи рассвета должны были озарить небо еще не скоро. Створки ворот так же беззвучно закрылись за ним. Мика не сразу смог сдвинуться с места: в его глазах все еще стояло лицо Роберта, уезжающего из Элайты.

Мика еще долго стоял, невидящими глазами глядя на ворота. Потом, чувствуя боль во всем теле, он медленно побрел в Соколиную башню. Впервые в жизни он почувствовал одиночество.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Пусть близок момент долгожданной победы,

Однако ужасна победы цена!

И бой не окончен: хоть враг и повержен,

Не сложит оружия грозный тиран

И плачет страна, истекая кровью,

Невинные жертвы к отмщенью зовут.

Скорбит Люсара, скорбит по павшим,

Свободу купив дорогой ценой.

Томас МакКинли, «Битва у Шанох-Анара»

ГЛАВА 23

Осберт вошел в часовню Гильдии через западную дверь и поспешно закрыл ее за собой: снаружи бушевала весенняя гроза. Плащ его промок, башмаки были в грязи. Хотя день не был холодным, из-за влажной одежды и обычной для часовни промозглости Осберта начал бить озноб. Войдя в неф, он прижал к лицу платок, чтобы не чихнуть.

На плитах пола лежали серые тени, которые не мог разогнать слабый свет, падающий из окон под потолком. Грани камней казались нечеткими, и даже алтарь из черного мрамора выглядел как повисшее в воздухе облако пыли. Только золотые сосуды на алтаре сияли отраженным светом лампады, горящей перед триумом.

Как Осберт и ожидал, Вогн был уже в часовне; он, стоя у северной стены, разговаривал с человеком в одежде мастера цеха ремесленников. Двое подмастерьев, разобрав леса, выносили из часовни деревянные брусья. Осберт дождался, пока Вогн отпустит мастера, и только тогда обратился к нему:

— Вы посылали за мной, проктор? — Осберт обхватил себя руками на груди в тщетной попытке согреться. Его кости ломило от не желавшего сдаваться весне зимнего холода.

Вогн оглядел его с ног до головы и запахнулся в свою белую мантию, прежде чем двинуться навстречу легату.

— Судя по состоянию ваших башмаков, боги послали нам еще один весенний ливень. Остается только надеяться, что нас не затопит.

Осберт пожал плечами: здание Гильдии, выстроенное на холме посередине Марсэя, едва ли могло пострадать от наводнения.

Вогн повернулся и подошел к алтарю. Когда он заговорил снова, голос его прозвучал почти весело.

— Как я понимаю, вашим шпионам так и не удалось разнюхать, где уже восемь месяцев скрывается королева.

— Господин мой, зимой трудно узнавать хоть что-нибудь. Даже еще и теперь, когда весна давно началась, мне доносят о снежных бурях в горах Голета. Я уверен…

— Не нужно оправдываться. — Вогн махнул рукой, но не взглянул на Осберта. — Такого результата следовало ожидать, как это ни огорчительно. Что думает король насчет своего сына?

Осберт помолчал, прежде чем ответить. Заданный Вогном вопрос говорил о большем, чем просто любопытство. С тех пор как Селар приказал прекратить охоту на колдунов, Вогн почти не разговаривал с королем. Разрыв между ними предотвратило лишь публичное унижение, которому Селар подверг этого бунтовщика Хаддона. Осберт оказался теперь для Вогна единственным надежным источником дворцовых новостей.

— Селар все еще печалится и полон решимости вернуть сына, милорд, — ровным голосом ответил Осберт. — Он верит в то, что рано или поздно принц Кенрик найдется.

— Но до тех пор ему придется забыть о своих военных планах, э? В конце концов, не может же он вторгнуться в Майенну, не имея наследника, которому мог бы передать корону. Ни армия, ни знать не поддержат подобную авантюру.

Такая поддержка была бы сомнительной даже при наличии наследника, по крайней мере, именно об этом в последнее время шептались при дворе, как знал Осберт. Однако вводить в курс дела Вогна Осберт не собирался.

— Итак, мы ждем появления мальчишки, которого, может быть, уже даже нет в живых. Скажите, — Вогн наконец повернулся к Осберту, — сообщали ли ваши шпионы что-нибудь новое насчет колдунов?

Вопрос заставил Осберта поперхнуться, но все же он сумел ответить:

— Нет, господин.

Вогн кивнул, словно ожидал именно этих слов.

— Пойдемте, я покажу вам мое новое окно. — Вогн увлек Осберта на середину часовни, откуда лучше всего было видно выходящее на север окно, сияющее новым витражом. Даже в такой пасмурный день многоцветные стекла искрились и переливались.