Голос демона - Якоби Кейт - Страница 88

— Но ты не видел приближающегося Патрика?

— Патрика? — Финлей остановился и помотал головой. Мокрые волосы облепили голову Арли, как перья… — Патрик вернулся? Когда?

— Часа два назад. Я с тех пор всюду тебя ищу. Ради милости богов, Финлей, слушай, что я тебе говорю!

— Я и слушаю, — бросил Финлей. Туман в голове внезапно рассеялся. — Только ты говоришь какую-то ерунду. Как мог Патрик преодолеть перевал в такую погоду?

Арли, не останавливаясь, шел вперед, и Финлею пришлось, чуть ли не бежать, чтобы не отстать от широко шагавшего друга.

— Похоже на то, что неположенный по времени года снегопад обрушился только на окрестности Анклава. К востоку горы вполне проходимы. Ему пришлось трудно только в самом конце пути.

— Ладно, где он?

— Скажу, только когда переоденешься. Не хватало еще, чтобы ты свалился с простудой. Марта меня убьет, а уж о том, что со мной сделает Фиона, и думать не хочется.

Финлей медленно покивал головой:

— Зачем так кричать, Арли? Я же вернулся целым, так в чем дело?

— До вершины ты добрался? — ворчливо поинтересовался Арли.

— Да, — не смог сдержать улыбки Финлей.

Если боль в обмороженных пальцах и была ужасной, она не шла ни в какое сравнение с тем, что испытал Финлей, когда, по настоянию Арли, залез в ванну. Он вопил и ругался, обвинял Арли в издевательствах, но тот невозмутимо подливал горячей воды, и только когда счел, что сделал все необходимое, оставил Финлея в покое. Колени и локти Финлея разламывались, но через некоторое время он не выдержал и начал смеяться.

После ванны, стоя на ковре перед пылающим в камине огнем, Финлей растерся полотенцем и по случаю своего дня рождения надел рубашку тонкого полотна, отделанную кружевом, коричневые штаны, безрукавку цвета весенней листвы и сапоги из мягкой кожи. Расчесав мокрые волосы, отчего во все стороны разлетелись брызги, Финлей почувствовал себя наконец-то совсем хорошо и вышел из своей комнаты. Он знал, что такой подъем продлится недолго, но сейчас он был полон сил и торопился этим воспользоваться.

Патрик оказался, конечно, не один. Рядом сидела Марта, прижимая к себе малютку дочь. Дамарис мирно спала, но даже во сне ее лицо говорило о сильном характере. Финлей часто подолгу смотрел на малышку, стараясь поймать момент ее пробуждения. Марта однажды застала его у колыбели, но ничего не сказала.

— Я-то думал, что ты отказался от своих опасных замашек, Финлей, — вместо приветствия сказал Патрик.

— Рад, что ты вернулся, — рассмеялся тот, обнимая друга. — Уж молчал бы: сам-то в какую погоду путешествуешь! Ты же ведь не мог быть уверен, что перевал окажется проходимым.

— Ну, — Патрик указал ему на кресло и налил в кубок горячего вина с пряностями, — тут не было особой смелости. Я ничего не знал о снегопаде, а потом уже заехал так далеко, что останавливаться уже не имело смысла. По всей стране давно наступила весна, только вы тут все мерзнете. Я мог, конечно, переждать непогоду, но мне не хотелось пропустить твой день рождения. И вот тебе от меня подарок. — Патрик водрузил на стол седельную суму, порылся в ней и вытащил маленький узелок. С неуверенной улыбкой на загорелом лице он вручил его Финлею. — Надеюсь, ты не будешь разочарован.

Финлей развернул ткань. У него в руке оказался серебряный перстень с черным эмалевым орлом Дугласов.

— Мне его передала твоя матушка. Она хочет, чтобы он снова был у тебя.

Финлей поднес перстень к свету. Ему казалось, что к нему после долгого отсутствия вернулся старый верный друг. С улыбкой он надел перстень на палец и потер о тонкую ткань рубашки.

— Это ты здорово придумал, Финлей, — фыркнула Марта. — Ведь этим старьем ты испачкаешь прекрасную новую рубашку!

— И почему все сегодня говорят мне гадости? — печально проговорил Финлей. Потом он серьезно взглянул на Патрика. — Спасибо. Ты и представить себе не можешь, чем была для меня потеря перстня. Я уже думал, что никогда его больше не увижу.

Патрик допил вино из кубка.

— Твоя матушка особенно настаивала, чтобы я тебя предостерег: не потеряй его снова. Она говорит, что в следующий раз так не повезет.

— Как матушка живет, как ее здоровье?

— Она в полном здравии, друг мой. — Патрик взглянул на Арли, который вернулся в комнату с блюдом сыра и свежих лепешек и стал разливать вино. — Она потрясающая женщина, твоя матушка. Клянусь, в Данлорне перед ней все дрожат, никто не смеет ей противоречить. Стоит ей приказать, и все бросаются выполнять ее желание все, кроме Оуэна. Он хмурится, качает головой хоть и делает, в конце концов, то, что она говорит. Держу пари: владения никогда не управлялись так хорошо, когда этим занимался ты.

В Патрике чувствовалось что-то неуловимое, чего Финлей никак не мог определить. Что-то новое. Да, он все еще бегал по комнате, как испуганный заяц, все еще тараторил и размахивал руками, его волосы все еще падали на глаза и он резким жестом их отбрасывал, но все же он стал совсем другим. Внутренне другим.

— Ты изменился, Патрик.

— Я как раз об этом подумала, — пробормотала Марта, протягивая малышку Арли и направляясь к двери. — И мне эти перемены нравятся. Думаю, что тебе, Патрик, давно следовало побывать за пределами Анклава. Более того, мне кажется, что, когда погода улучшится, тебе нужно вернуться обратно. А пока мы тебя ждем к ужину.

Когда Марта и Арли вышли из комнаты, Финлей опустился в кресло, чувствуя, как тепло комнаты и выпитое вино несут покой его измученному телу. Он уже начал дремать, когда какое-то движение Патрика снова привлекло его внимание.

— Почему бы тебе просто не отправиться в постель?

— Я так и сделаю, но попозже.

Патрик кивнул и придвинул свое кресло к камину.

— Так ты получил мое последнее письмо?

— Несколько недель назад.

— Ну, так вот: известие от Мики пришло перед самым моим отъездом из Данлорна. Ему не нравится то, что происходит, но иного и нельзя было ожидать.

— А Ичерн? С ним по-прежнему трудно?

— Ты сможешь судить сам, я принесу тебе письмо, и ты его прочтешь. Правда, трудно разобраться, о чем Мика говорит и о чем умалчивает. Я, понятно, с Ичерном незнаком, но вполне могу предположить, что ему не нравится присутствие Мики. Возможно, он думает, что парень слишком предан Дженн, но это только мое предположение. Мика предупреждает, что мы какое-то время ничего о них не услышим. Дженн считает, что часто посылать письма опасно, даже пользуясь шифром. Впрочем, это не важно. Я собираюсь летом вернуться в Данлорн, тогда и узнаю новости. Если же нет, я сам отправлюсь в Эйр проведать Дженн.

Финлей кивнул, не поднимая отяжелевших век. После всех его сегодняшних приключений аромат вина кружил голову, и с каждой минутой он чувствовал себя все более усталым. Пожалуй, все-таки следует отправиться спать…

— Ты тоже не получил никаких известий от Роберта? Последняя фраза прогнала сонливость Финлея. Патрик пристально смотрел на него, словно ожидал услышать худшее.

— Нет. А ты разве ожидал другого?

— Финлей, — прошептал Патрик, глядя другу в глаза, не приходила ли тебе мысль, что Роберт мог не уехать… а погибнуть?

— Он жив.

— Но ведь могло случиться…

— Он жив, Патрик. Роберт мой брат. Если бы с ним что-то случилось, я бы знал.

— Однако ты же думал, что он погиб, после того падения со скалы в окрестностях Килфедира. Ты сам говорил…

— Все было не так! — поднял руки Финлей. Продолжать этот разговор ему не хотелось. — Я решил, что он мертв, потому что не сумел обнаружить его при всем своем умении искателя, а после того, как лишился аярна, продолжать поиск я не мог. Сейчас все иначе. Да, я знаю, что ты хочешь сказать. Не думаю, что Ангел Тьмы узнал, что Враг это Роберт, а не я, и не думаю, что Роберт вступил с ним в схватку и проиграл.

— Почему?

— Потому что Роберт не может быть побежден. Патрик медленно склонил голову и подошел к Финлею, задумчивый и серьезный.

— Вижу, что ты действительно в это веришь, Финлей. Только скажи мне: почему в последние недели сон твой так беспокоен?