Полет черного орла - Якоби Кейт - Страница 37

При этих словах глаза Бена широко раскрылись, потом он перевел взгляд на шар на полу.

— Ты собираешься проделать то же самое и со мной?

— Нет, — медленно покачал головой Нэш. — К несчастью, единственная часть прежнего обряда, от которой я не смог избавиться, — это необходимость получить согласие на наложение Уз. Ты должен захотеть сделаться моим рабом — а я не смогу убедить тебя немедленно. — Нэш отошел от стола, опустился на колени рядом с шаром и вытащил из-за голенища сапога кинжал. — Ты знаешь, что это такое?

Бен не пожелал опустить глаза и с подчеркнутым безразличием стал смотреть в стену над головой Нэша. Сквозь стиснутые зубы он процедил:

— Нет.

— А знать тебе следовало бы. Если бы вы, салти пазар, не были так высокомерны и не отвернулись от своих братьев малахи, вы узнали бы о многих важных вещах. Вы носите при себе камушек, с помощью которого направляете свою колдовскую силу. В дни Каббалы такие вот шары были весьма распространены и использовались так же, как теперь ваши аярны, но имели еще и другое назначение. Ты сегодня получишь возможность хорошо рассмотреть один из шаров. Может быть, ты слышал о том, что дарриет из Даззира когда-то прибегали к такому средству. Оно называется «фолинет аро шаар» — «вскармливание кровью».

Бен резко втянул воздух, когда значение этих слов полностью дошло до него. После мгновенного колебания он решительно сжал губы, явно не намереваясь ничего больше говорить.

— Понятно, — протянул ничуть не удивленный Нэш. Почему, интересно, когда в его руки попадался салти пазар, происходило всегда одно и то же? Ни один из них на протяжении столетия ни разу не ответил ни на один вопрос. Какие бы пытки, какие бы мучения Нэш ни придумывал, результат оставался неизменным. Было похоже на то, что всеми салти движет одна и та же могучая воля, не позволяя предать братьев-колдунов. Этот молодой человек перед лицом мучительной смерти даже не пожелал признаться, что он из салти пазар, хотя и не мог оспаривать очевидного.

Да, конечно, из древних книг известно, что внутренняя сила колдуна может укрепить его волю, — но не до такой же степени? Нельзя поверить, что все они настолько сильны!

Если только…

Может быть, их каким-то образом защищает Ключ?

Подстегиваемый неожиданной мыслью, Нэш закрыл глаза и сосредоточился. Он находился совсем рядом с Беном, и все же аура того оставалась бледной и расплывчатой, как если бы принадлежала обычному человеку.

Кровь и смерть! Факт все время был перед его глазами, но Нэш слишком спешил, слишком жаждал успеха, чтобы его заметить! Конечно, Ключ защищает салти! Иначе и быть не может! Ключ сумел каким-то образом так изменить ауру колдунов, что ее никогда не смогут обнаружить малахи, — это оказалось под силу только Брезайлу.

Каким же он был глупцом!

Нэш открыл глаза, с трудом удерживаясь от смеха.

— Милый мальчик, ты и не догадываешься, насколько мне помог. — С этими словами Нэш наклонился и перерезал веревку, стягивавшую запястья пленника. Однако прежде, чем Бен успел воспользоваться свободой, Нэш поднял руку, и молодой человек замер, скованный непреодолимой силой. Нэш схватил правую руку Бена и одним быстрым ударом клинка рассек мягкую плоть почти до локтя. Хлынула кровь, и Бен охнул, но Нэш был слишком ловок, чтобы потерять хоть каплю. Он повернул руку Бена так, чтобы яркая красная струя упала на шар, и стал завороженно смотреть, как шар медленно вбирает в себя кровь. — Обычно, — будничным тоном сообщил Нэш, — я проделываю это более медленно — так достигается лучшее качество, — но, видишь ли, на то, чтобы проделать все необходимое и тем завершить свое возрождение, мне потребуется три дня, а я тороплюсь. У меня назначено свидание с дамой — прекрасной дамой с густыми черными волосами и сверкающими синими глазами. Одного взгляда на нее достаточно, чтобы сердце мужчины возликовало. Впрочем, ты ведь и сам знаешь, наверняка ты ее встречал. Ее зовут Дженнифер Росс, хотя теперь она известна всем как герцогиня Эйр. Ну да я не позволю этому обстоятельству встать между нами. Ты, возможно, знаешь ее и под другим, более древним именем. Она Союзница.

Лицо Бена уже покрывала смертельная бледность, он с трудом мог приоткрыть глаза. Губы юноши шевельнулись, и Нэш наклонился к нему, чтобы расслышать невнятный шепот:

— Чудовище… Тьмы…

— Ты правильно догадался, хотя и с некоторым опозданием, — ухмыльнулся Нэш. — Не беспокойся, я не восприму это как личное оскорбление. Так, видишь ли, меня называет пророчество. Союзнице и мне суждено соединиться. Я так долго ждал, прежде чем наложить на нее Узы, потому что должен сначала в полной мере восстановить силы. И это будет не гнусный обряд, как с Теймаром, а древнее Наложение Уз в своей истинной, чистой форме. Она не станет моей рабыней — кроме как в любви. Видишь ли… — Нэш наклонился к своей жертве и прошептал: — Наложение Уз должно быть совершенным, иначе оно не продлится дольше нескольких недель. Союзница даст мне такую силу, какой ты и вообразить не можешь, — и сделает это по доброй воле. Не знаю, как на твой взгляд, но мне это всегда особенно нравилось. Такая прелестная, такая хорошая, праведная до мозга костей — и все равно в конце концов она не сможет воспротивиться. Ей суждено любить меня, как и мне — ее. Вся ее праведность обратится в свою противоположность и поможет мне. Неужели вы, салти пазар, никогда не задумывались над тем, почему ей было дано имя Союзницы?

Нэш взглянул на распростертого на постели юношу, но тот никак не откликнулся на эти слова. Глаза его были закрыты, лицо посинело. Только еле заметное дыхание говорило о том, что угасающая жизнь еще теплится в нем. Еще мгновение, и пленник лишится сознания.

— Нет, — прошептал Нэш, бросая взгляд на шар, впитывающий кровь умирающего, — вряд ли вы об этом задумывались. А теперь поздно. Совсем, совсем поздно.

ГЛАВА 9

Холод был снаружи, и холод был внутри, и Роберт точно знал, какой из них ужаснее. Он остановил коня рядом с лошадью Дженн на вершине последнего холма; перед ними простиралась равнина восточной части Люсары, одетая в сплошной снежный саван, сверкающий под почти полной луной. Ледяным воздухом было трудно дышать.

И все же эта страна была прекрасна. Занесенная снегом, скованная морозом, она все еще могла вдохновлять поэтов; однако даже самый гениальный из них не смог бы передать все напряжение наступившего мгновения.

Роберт оглянулся через плечо, но Мика давно исчез в ночной темноте. Дня через четыре он доберется до Дроммы.

Да, Мика хорошо справился со своим делом, проводив Дженн от Анклава до Мейтланда. Дженн, правда, оставалась молчаливой — по крайней мере когда Роберт был рядом. Поэтому Роберт намеренно держался от спутников на расстоянии — ехал или впереди, или позади них. Не стоило делать путешествие более тяжелым для Дженн, чем необходимо. Вздохнув про себя, Роберт после отъезда Мики вместе с ней спустился в долину и скрылся в лесу.

Пришлось ждать, пока не станет совсем темно: нужно было, чтобы никто не заметил их продвижения. К счастью, скоро облака затянули небо, и луна скрылась; впрочем, колдовское зрение позволяло Роберту отчетливо видеть между деревьями Мейтланд-Мэнор, ровное поле перед ним — и лицо Дженн.

Похоже, вера Эйдена в чудеса на сей раз не оправдалась. Дженн и в самом деле ненавидит его. Следить за ней даже издали было Роберту тяжело: он ведь знал, какие чувства Дженн испытывает. Его охватывала дрожь, когда она иногда бросала на него взгляд, — холод в ее синих глазах был много страшнее мороза суровой зимы.

Да, умом Роберт понимал, что Дженн права, ненавидя его, обвиняя в своих несчастьях, проклиная его и все, что он совершил. И все же, если бы только она изменила свое отношение…

Дженн не могла устоять на месте. Хоть она и говорила, будто не замерзла, она все время переминалась с ноги на ногу или начинала ходить по опушке. Роберт давно уже перестал предостерегать ее, что кто-нибудь может заметить их, если она не будет стоять неподвижно. Казалось, Дженн не может дождаться момента, когда наконец расстанется с ним.