Полет черного орла - Якоби Кейт - Страница 82

Кандар с несчастным видом опустил голову.

— Милорд, — сказала Маргарет, стараясь успокоить его, — вы не должны бояться за принцессу. Я сама буду ее сопровождать, и к тому же ее будет охранять целая армия, не говоря уже о моем сыне.

— Я предпочел бы сражаться, — упрямо возразил Кандар. — Мне есть за что посчитаться с кузеном.

— И все равно, — Галиена положила руку ему на плечо в попытке смягчить прозвучавшую в его голосе горечь, — нужно же, чтобы кто-то охранял тетушку, — как вы и обещали.

— Конечно. Ваша светлость, позвольте мне удалиться. — Кандар поклонился и ушел.

Дамы вновь уселись на скамью.

— Он гордый человек, — прошептала леди Маргарет.

— Да, очень, — кивнула Самах. — И он очень переменился после смерти моей сестры. Только клятва, которую он дал ей, — заботиться о нас — помешала ему вернуться и отомстить.

Маргарет заметила, что разговор на эту тему смутил Гали-ену, и поспешила заговорить о другом:

— Я уверена, что Грант хорошо позаботится о вас. Он очень гостеприимно принял Роберта. Не сомневаюсь, что мой сын сам обо всем сказал бы вам, если бы не…

— Что? — тихо спросила Галиена. Решительный взгляд ее глаз странным образом успокоил Маргарет.

— Мне очень жаль, но Роберт куда-то исчез. Он, конечно, будет ждать вас в часовне, но он упомянул, что хотел бы поговорить с вами до церемонии. Не знаю, что случилось, но уверена…

— Все в порядке, матушка.

Леди Маргарет повернулась на голос и увидела, как в садовую калитку проскользнул Роберт. Как всегда, он был одет в черное, но цвет одежды не мог сравниться с мраком в его глазах. Остановившись перед скамьей, он кивнул Самах:

— Вы хорошо выглядите, миледи. Климат южных стран был к вам милосерден.

— Благодарю, ваша светлость.

Роберт повернулся к Галиене, и принцесса встала. Долгое мгновение никто из них не нарушал молчания. Затем Роберт, нахмурив лоб, заговорил:

— Я хочу задать вам вопрос: вы готовы согласиться на этот брак по собственному выбору? Не принудили ли вас Кандар, Макглашен или кто-то еще?

— Никто меня не принуждал, ваша светлость, — прошептала Галиена, опуская глаза.

— Тогда почему вы согласились?

— Потому что… — Девушка запнулась и бросила быстрый взгляд на Самах и Маргарет. — Я знаю своих отца и брата. Моя матушка заплатила жизнью, пытаясь найти способ спасти Люсару. Если я не соглашусь, смогу ли я сказать, будто сделала все, что могла? Я немногое могу вам дать, но хочу сделать все, что от меня зависит. И еще… я хочу вернуться домой.

— Вы хотите смерти своего отца? — В утренней тишине голос Роберта прозвучал холодно и резко.

Галиена подняла на него глаза и ответила не колеблясь:

— Нет!

Роберт стоял перед ней, выпрямившись во весь рост, на лице его ничего невозможно было прочесть. Наконец он кивнул:

— Хорошо. Матушка, пойдемте.

Он скрылся за деревьями прежде, чем леди Маргарет успела попрощаться с Самах и Галиеной. Она поспешила следом, но Роберт не ушел далеко: он ждал ее у двери, ведущей в замок. Оглянувшись, чтобы удостовериться — их никто не слышит, он заговорил, не глядя на мать:

— Матушка, я знаю, тебе пришлось нелегко. С тех самых пор, как мы с Микой вернулись в Люсару, дела идут все хуже и хуже. Мне хотелось бы сказать, что моей вины тут нет, но мы оба понимаем, что это была бы ложь. Мне также хотелось бы сказать, что теперь все пойдет на лад, но… — Роберт помолчал, шумно дыша, словно ему не хватало воздуха, и глядя в землю. — Я хочу просить тебя об одолжении. Я сделал бы это и сам, но будет лучше, если ей скажешь ты… Нужно заставить ее понять…

Маргарет протянула к сыну руку, но тот, качая головой, попятился от нее.

— Пожалуйста, матушка, выслушай меня. Я хочу, чтобы ты поговорила с Галиеной. Я хочу, чтобы ты объяснила ей… что наш брак никогда не станет… настоящим браком. Ты поняла?

— Ох, Роберт! Не причиняй такого зла себе… и ей. Умоляю тебя!

— Нет. — Роберт поднял руки и решительно взглянул в глаза матери. — Я уже давно привык к тому, что мне приходится действовать исключительно из чувства долга; и теперь я готов перенести это венчание только потому, что должен. Однако существуют два обстоятельства, которые никогда не переменятся. Я никогда не полюблю это дитя — не полюблю так, как полагалось бы супругу. Ни теперь, ни в будущем. И еще: я не могу рисковать тем, что появятся дети. Причину этого я не могу тебе открыть. Я прошу тебя поверить мне и помочь. Ты женщина, ты сможешь помочь ей понять… и сделаешь это мягко. Я не хочу причинять боль девочке. Так поговоришь ты с Галиеной?

Маргарет закусила губу, но не смогла удержать слез. Она молча кивнула.

Роберт наклонился и поцеловал ее в щеку, потом повернулся и вошел в замок.

Церемония могла бы быть и покороче, но предводители повстанцев приказали епископу Маккоули не пропустить ни единой мелочи, чтобы сделать венчание совершенно безупречным в глазах закона. Нельзя было допустить, чтобы впоследствии возникли какие-либо сомнения. Маргарет с нетерпением ждала, когда же все кончится.

Часовня выглядела довольно сурово; ее украшали лишь первые весенние цветы, которые за остававшееся короткое время удалось собрать леди Маргарет. Гости тоже были одеты не столь уж нарядно, но епископ Маккоули придал церемонии так много торжественности и теплоты, что воздух в каменной часовне, казалось, потерял часть своего леденящего холода. Эйден был, конечно, редким человеком.

За венчанием, как полагается, последовал пир, и празднование затянулось. Особенно веселились за пределами замка.

Воины встретили Роберта и Галиену, когда те перед закатом вышли на крепостную стену, громкими приветствиями.

Потом наконец леди Маргарет смогла пожелать новобрачным доброй ночи. Она очень устала, и хотя была здоровой женщиной и ни разу в жизни не болела, сейчас чувствовала все свои пятьдесят два года. Оказавшись в своей комнате, леди Маргарет села на кровать, не имея сил даже раздеться.

Ее взгляд невольно остановился на аккуратно застеленной постели Дженн у противоположной стены. Дженн в комнате не было, что, впрочем, не удивило Маргарет. Однако где все же она?

Наверное, нашла местечко в замке, где может побыть в одиночестве. Кто мог бы ее за это винить? Леди Маргарет не сомневалась: в Будланди между Робертом и Дженн произошло что-то замечательное… а теперь всему пришел конец.

Маргарет с трудом поднялась и только теперь заметила на столе письмо. На чистой стороне сложенного листа было написано единственное слово: «Роберту».

Леди Маргарет взяла письмо и повертела в руках. Следует ли ей побеспокоить Роберта? Наверняка письмо можно отдать и утром.

Леди Маргарет положила письмо на стол и стала раздеваться. Да, она передаст письмо утром. Не стоит спешить с еще одной плохой новостью.

Эйдену очень не нравилась тишина в замке. Он казался лишенным жизни, как занесенная зимним снегом могила. Неужели Эйден единственный, кто это замечает?

Несколько ближайших друзей Роберта сидели вокруг стола; все они успели хорошо подвыпить. Все остальные, включая принцессу, давно легли спать — ни у кого, правда, не хватало духа обсуждать это обстоятельство. Немногие оставшиеся в зале смеялись и шутили. Роберт, сидевший ближе к двери, не проявлял ни интереса к беседе, ни рассеянности: когда к нему обращались, он вежливо отвечал и даже иногда улыбался.

Однако от его спокойствия по спине Эйдена бегали мурашки. Надеясь, что в шуме никто ничего не расслышит, он наклонился к Роберту и прошептал:

— С вами все в порядке? Тот кивнул:

— Да, все прекрасно. Боюсь, я выгляжу хуже, чем на самом деле себя чувствую.

— Не особенно утешительно, — буркнул Эйден и был вознагражден улыбкой. — Вы поговорили с Дженн? — отважился он спросить.

Взгляд Роберта стал острым.

— Я не видел ее с прошлого вечера. Пожалуйста, Эйден, не нужно касаться этой темы. — Роберт положил локти на стол и опустил голову на руки; теперь никто, кроме Эйдена, не видел его лица. — Я должен перед вами извиниться.