Возвращение изгнанника - Якоби Кейт - Страница 111

— Я знаю, в такие моменты трудно сохранить веру, но помните — вы не одиноки, даже если кажется, что все, кто вас любил, вас бросили.

— Дело не в этом, отец, просто… Священник остановился, ожидая продолжения.

— Я… Мне нигде нет места. Я так многого лишилась… Хотя мне не следует жаловаться. Я хочу сказать — я нашла своего отца, нашла свой дом. Но… но я лишилась свободы! Куда бы я ни повернулась, меня окружают другие люди, требующие чего-то, принуждающие… Теперь не имеет значения, кем я была, что делала. Жаловаться не следовало бы — я так много теперь имею, но… — Дженн умолкла и обвела взглядом базилику, словно в поисках ответа на свои вопросы. — Я просто не знаю, кто я теперь.

Девушка в отчаянии посмотрела на священника. Тот ответил ей ласковой улыбкой.

— Да нет же, знаете. Вы знаете это точно. Вы не изменились, просто на вас свалилось больше, чем вы можете воспринять за короткое время. Рано или поздно вы во всем разберетесь и, когда это случится, сами же будете удивляться, почему считали это проблемой.

— Но проблемы стоят передо мной сейчас, отец, — возразила Дженн, однако священник поднял руку и мягко коснулся ее губ.

— Вы не одиноки, Дженн, поверьте мне.

Дженн вытаращила на него глаза, но священник не отпустил ее руки. Дженн? Откуда он знает, кто она такая? Почему он так ее назвал?

Должно быть, он прочел изумление у нее на лице, потому что мягко пояснил:

— Мне кажется, у нас есть общий знакомый. Финлей. Дженн ничего ему не ответила, но позволила проводить себя до двери. Прежде чем расстаться, священник сказал:

— Я — отец Джон Баллан, миледи. Если я вам понадоблюсь, вы всегда найдете меня здесь, а если захотите кого-то за мной послать, то нужно просто спросить секретаря архидьякона Хильде — рика. Вы не одиноки, дитя мое, и никогда не будете одиноки.

Отец Джон начертил на лбу Дженн знак триума, благословляя девушку, потом с мягкой улыбкой попрощался с ней.

Дженн медленно спустилась по ступеням, не оглядываясь назад. Не одинока? Как это? Внутри себя она была одинока — даже если бы Роберт мог с ней мысленно разговаривать, сейчас их разделяло слишком большое расстояние. Так что легко священнику говорить такое…

— Добрый день, миледи. Решили осмотреть нашу прекрасную базилику? — Дженн резко обернулась. Это оказался тот гильдиец, что сопровождал короля. Он улыбнулся и пошел с ней рядом. — Впечатляющее здание, не правда ли? Там так много настоящих произведений искусства, а эти великолепные витражи! Мы, жители Марсэя, очень гордимся нашей базиликой.

Дженн собрала остатки самообладания и вежливо ответила:

— Да, действительно, у вас есть для того все основания.

— Некоторые мои братья в Гильдии даже несколько ревнуют. Резиденция Гильдии, конечно, добротное здание, но ему не сравниться с устремленным ввысь величием базилики. Я показал бы вам резиденцию Гильдии, но, как вам известно, доступ туда имеют лишь члены святого ордена.

— Конечно, — кивнула Дженн. С чего бы гильдийцу беседовать с ней — да еще так любезно? Или его послал король?

— Вы возвращаетесь в замок, миледи? Не позволите ли мне проводить вас? — Нэш поклонился, и они начали подниматься на холм к воротам замка. — Думаю, вам в столице многое кажется таким непривычным… Здесь все так бурлит по сравнению с вашей тихой Элайтой.

Дженн искоса взглянула на спутника:

— Вы знаете Элайту?

— Я проезжал через нее однажды, много лет назад, — ответил Нэш. — Невероятно красивое место с величественными горами вдали. В ясный день, должно быть, из замка все видно вокруг на многие лиги.

— Действительно, это так. Я полюбила Элайту с первого взгляда. — Несмотря на все свои заботы, Дженн обнаружила, что разговаривать с гильдийцем легко и приятно.

— У вас, наверное, была возможность хорошо узнать окрестности, после того как вы вернулись?

— К сожалению, нет. На это не было времени — ведь мне так многому нужно было учиться. Я предвкушаю поездки верхом, когда я смогу побывать в холмах и в лесу. Пока что я их видела только с башни замка.

Нэш кивнул:

— Простите меня, миледи, но вы же понимаете: ваше неожиданное возвращение к отцу вызвало много разговоров. Мы все считали, что детей, похищенных во времена Смуты, найти уже не удастся. Кажется просто чудом, что вас нашли. Правда ли, что вы ничего не помните о своей прежней жизни в Элайте?

Дженн хотелось быть любезной со своим спутником, ответить ему в том же легком тоне, но у нее в памяти все еще звучали голоса тех женщин, их злобные речи. Да и какими бы мягкими ни были манеры этого человека, он все равно оставался членом Гильдии и приближенным короля. Поэтому она ответила сдержанно:

— Я совсем ничего не помню. Для меня оказалось полной неожиданностью, когда мне сообщили о моем истинном происхождении. Я даже не сразу в это поверила.

— А теперь? Я слышал разговоры о вашей приверженности церкви. Вы намерены постричься в монахини?

Дженн в растерянности ухватилась за первую же фразу, пришедшую на ум:

— Я… я еще не решила, хотя должна признаться, что такая жизнь меня привлекает. Я слишком много лет провела в скитаниях и жажду умиротворения, которое достижимо лишь в стенах монастыря. Конечно, мне следует подождать — нужно еще так многому научиться, да и покидать отца так быстро после возвращения я не хочу.

Проклятие, откуда взялась такая откровенность?

— Конечно. — Нэш кивнул и понимающе улыбнулся. Он держал себя так просто, так открыто… — Простите меня, миледи, но ведь вы относитесь ко мне с подозрением, верно?

Дженн бросила на него изумленный взгляд, но гильдиец, похоже, не ждал ответа.

— Вы соблюдаете вполне понятную осторожность, я знаю. Вы гадаете, не донесу ли я о ваших словах королю.

— Ну… — Дженн запнулась, не уверенная, следует ли признать справедливость этих слов. Впрочем, отпираться, пожалуй, бесполезно. — Я знаю, что вы близки к королю. Я не могу не задумываться о том, почему он вызвал меня сюда.

Нэш добродушно рассмеялся:

— Вы очень тактичны, миледи. Со мной это не обязательно. Не сомневаюсь, ваши друзья объяснили вам причины интереса к вам. Не обижайтесь и не бойтесь. Король не хочет вам зла.