Возвращение изгнанника - Якоби Кейт - Страница 60

Роберт виновато кивнул:

— Мне жаль, что так получилось. Я совсем не собирался просто отвезти вас к Якобу. Мне казалось, что, если я ничего вам не скажу, но мы окажемся близко к Элайте, вы можете что-то вспомнить. Мне и в голову не приходило, что воспоминание окажется таким пугающим. Я виноват в том, что не объяснил вам всего, но у меня были очень веские причины считать, что с Якобом вы будете в большей безопасности. Я все еще хотел бы показать вам Элайту, но, если вы так не хотите туда возвращаться, я готов отвезти вас в ближайшую деревню и найти приличную гостиницу, куда вы могли бы поступить. Обещаю, что после этого вы меня больше никогда не увидите.

Роберт почувствовал, насколько бессвязны его слова, и чуть не рассмеялся над собственной неловкостью, но серьезный взгляд Дженн заставил его остановиться. Он ждал, что девушка ответит ему, но она молчала. Тогда Роберт добавил:

— Обдумайте все. Мы подождем там, где остались лошади. Не зная, что еще сказать, он кивнул и повернулся, чтобы уйти. «Роберт!»

Он замер на месте. Подобно перышку в безветренный день, это слово скользнуло в его сознание, слегка поколебалось и повисло неподвижно. В самом ли деле он его слышал, или это его воображение сыграло с ним шутку? Боясь сделать движение, он лишь слегка повернул голову и увидел, что Дженн по-прежнему стоит на месте. Роберт вопросительно поднял брови.

Она улыбнулась в ответ. Затем раздалось:

«Все-таки ты можешь меня слышать!»

Роберт сделал единственный шаг к девушке.

— Ты говоришь очень тихо. Намеренно?

«Нет. Я пытаюсь докричаться до тебя уже несколько минут, но ты так был увлечен своими извинениями, что ничего не слышал. Я и сейчас кричу. Роберт, тебе не кажется это забавным? Ты ведь все всегда считаешь забавным. Так почему же ты не смеешься?»

Ее голос звучал у него в голове, словно воспоминание о словах. Однако каждое следующее слово оказывалось более громким, более выразительным. Роберт вполне уловил иронию девушки. Он бросил на нее долгий взгляд и спросил в свою очередь?

— А почему не смеешься ты?

Почти помимо ее воли улыбка сбежала с лица Дженн. Она опустила глаза и принялась разглядывать свои руки.

— Я не понимаю, что со мной происходит. Я очень стараюсь приспособиться, но перемен столько, что я все гадаю: уж не ошибаюсь ли я? Хочешь — верь, хочешь — нет, но я и в самом деле тебе доверяю. Не знаю почему — но доверяю. Насколько я заметила, ты производишь такое впечатление на большинство людей, так что, похоже, я в этом от них не отличаюсь. Я совсем не хочу ехать в Элайту, но… — голос Дженн оборвался, она еще крепче стиснула руки, — но я начинаю понимать, почему ты считаешь это лучшим выходом.

— Я считаю также, что нам следует пока хранить в секрете этот твой новый талант. Как ты сама сказала, на тебя обрушилось множество перемен: нужно время, чтобы ты к ним привыкла.

Дженн кивнула, и они двинулись обратно вдоль реки. Дженн некоторое время молчала, потом резко остановилась и повернулась к Роберту.

— У меня есть еще один вопрос. Я помню, как Генри говорил об отличии моей силы от вашей, но что-то тут не сходится. Я хочу сказать… если я могу говорить мысленно, то как получается, что ты меня только слышишь? Разве это не должно означать, что и ты можешь мысленно со мной разговаривать?

— Сомневаюсь. Моя-то сила точно такая же, как и у всех остальных.

— За исключением того, что у тебя ее гораздо больше. Ведь наверняка есть вещи, которые ты можешь делать, а они нет?

Так оно и было, но сейчас обсуждать отличия, решил Роберт, не время. Ему очень хотелось сказать Дженн, что она скорее всего права, но он знал: подтвердив ее предположение, он солгал бы. Он знал это потому, что много раз пробовал и каждый раз терпел неудачу.

— Мне очень жаль, но в данный момент ты единственная, кто на такое способен.

Они поднялись на холм и сели на коней. Когда Роберт двинулся в сторону Элайты, в его уме снова зазвучали тихие слова:

«Пожалуй, в этом есть свои преимущества, Роберт. Например, я только что сообразила: мое новое умение дает мне возможность спорить с тобой, а ты не можешь мне ответить тем же. Очень забавно!»

Роберту потребовалось усилие воли, чтобы не обернуться и не посмотреть на девушку, но смеха сдержать он не смог. Когда Мика спросил его, в чем дело, Роберт с ухмылкой ответил:

— Я только что поспорил сам с собой, дружок, а потом понял, насколько это бесполезно: что бы я ни говорил, победить в споре я не могу.

Разум Роберта неожиданно оказался полон победным смехом Дженн — смехом, которого Мика, конечно, не слышал.

— Вот он.

Дженн, сидя в седле, смотрела на открывшийся перед нею вид. Вдали величественно поднимались серые горы, словно охраняя близлежащие холмы. Еще ниже раскинулось сверкающее на солнце озеро, а на скале, вдающейся в него, высился замок из золотистого песчаника. Сплошная стена тянулась от ворот справи до огромной главной башни слева. За стеной был виден просторный двор, окруженный строениями; над ними поднимался дымок, который подхватывал и уносил прочь свежий ветер. К главной башне примыкали другие, меньшие — три по сторонам и еще одна сзади. В долине рядом с озером, частично скрытая рощей и склоном холма, раскинулась деревня. И все это словно обнимали темные руки леса, окружающего замок и деревню и тянущегося по другому берегу озера.

— Ну? — тихо спросил Роберт.

— До чего красиво! — прошептала Дженн, не отрывая глаз от замка.

— Ты вспоминаешь родные места?

— Нет. Но все равно вид прекрасен.

Роберт ничего больше не сказал, и Дженн пришлось отвернуться от замка, чтобы посмотреть ему в лицо. Ну вот, пора решать.

Потом ничего нельзя будет изменить, бесполезно станет винить Роберта и Мику, поздно жалеть о своем выборе. Роберт на самом деле предоставил ей решать все самой. Однако выбор не будет выбором, если выбирать не из чего…

— Куда еще могу я отправиться? — спросила Дженн, взглянув на Мику. — Где еще я буду в безопасности — раз уж вы так в этом сомневаетесь?

— Думаю, — ответил Роберт, нахмурившись, — если не гостиница в деревне, то всегда есть монастырь моей матери. Она живет в общине Святой Хилари, к востоку от Данлорна, в очень уединенном месте в горах. Монастырь большую часть зимы отрезан от мира, и я не думаю, что тебе там особенно понравится. Я хочу сказать — ты не будешь пользоваться там свободой делать то, что захочешь. С одной стороны, там можно не опасаться Гильдии, но с другой — при первой же демонстрации твоей силы тебя будет ждать церковный суд и казнь.