Возвращение изгнанника - Якоби Кейт - Страница 62

Дженн прислушивалась к разговору, только смутно улавливая слова. Роберт немного отклонялся от истины, чтобы сделать свой рассказ более связным, и это было совершенно естественно. Однако было еще что-то, чего Дженн не понимала: какие-то смешанные чувства, исходящие и от Беллы, и от Якоба. Отчетливее всего была заметна явная неприязнь Якоба к Роберту. Но почему? Разве это не Белла, как предполагалось, ненавидит его? При чем же здесь ее отец? Так следовало из рассказа Роберта, если только…

Ну конечно, всего он ей не рассказал.

— Так что же это за открытие, Данлорн, которое заставило вас сломя голову мчаться в Элайту, чтобы рассказать о нем мне?

— Дело касается событий, происходивших во времена Смуты. Дженн не могла видеть Роберта, но представила себе, как тот сложил руки на груди, как делал всегда, пытаясь что-то объяснить.

— Смуты? — недоверчиво рассмеялась Белла. — Что такого интересного для нас могло произойти в те времена?

Роберт помолчал, потом ответил:

— Немногое, пожалуй. Однако я привез к вам кого-то, с кем вам следовало бы встретиться.

Он подошел к Дженн, и девушка подняла голову и взглянула ему в лицо. Роберт стоял между ней и остальными; Дженн поняла, что время пришло. Роберт ничего не сказал, только ободряюще улыбнулся, словно стараясь перелить в нее часть своей уверенности. Потом он протянул руку и откинул капюшон.

— Ну? — требовательно спросил Якоб из-за спины Роберта. — Кто это?

Улыбка Роберта стала шире, но это видела только Дженн. Потом, вернув себе серьезность, он ответил:

— Вот кого я нашел в Шан Моссе. Ее зовут Дженн, и она носит на плече Знак Дома Элайты. — Роберт сделал шаг в сторону, и Дженн наконец смогла увидеть комнату полностью.

У очага в деревянном кресле с вышитой обивкой сидел старик. Его лицо покрывали глубокие морщины, в волосах пробивалась седина. Пальцы правой руки раздраженно барабанили по подлокотнику, глубокие синие глаза озадаченно смотрели на Дженн. А позади него…

Белла. Дженн обнаружила, что смотрит на своего двойника — только старше и выше ростом. Белла хмурилась, сжав губы, однако все равно все в них было одинаковым — волосы, лицо, фигура… Невероятно!

— Знак Элайты? — протянул через несколько секунд Якоб. — Не понимаю. Как может она иметь Знак… — Голос его оборвался, кровь отхлынула от лица. — Вы… Вы сказали, что ее имя Дженн?

— Да. — Роберт взял Дженн за руку и вывел на середину комнаты, чтобы Якоб мог ее как следует рассмотреть. — Тогда, в Смуту… она не утонула — ее похитили, как похитили и остальных.

— Но это же невозможно! — бросила Белла. — Она не может быть моей сестрой…

— Твоей сестрой? — Якоб нахмурился и медленно повернулся к Белле. Потом его глаза засверкали. — Не может быть твоей сестрой? Но, конечно, это она! Как ты можешь сомневаться! У нее твое лицо, лицо вашей матери! — Он резко оборвал себя, осознав, что говорит. — Твоя сестра — моя дочь… Клянусь богами! Это правда! Ты жива… Все эти годы…

Не задумываясь о том, что делает, Дженн высвободилась из руки Роберта и опустилась на колени перед стариком. Широко раскрытыми глазами он вглядывался в ее лицо; девушка могла только догадываться, что чувствует Якоб. Внезапно весь ее страх исчез, растаял, как снег под лучами летнего солнца. Когда Дженн заговорила, в голосе ее звучало новое, глубокое спокойствие.

— Я вас не знаю, милорд. Я вас совсем не помню. Мне известно лишь со слов Роберта, что родинка у меня на плече означает, что я ваша дочь. Если вы не хотите, чтобы я оставалась здесь, я уйду без единого слова. Роберт увезет меня, если вы…

— Нет! Ни в коем случае! Я запрещаю! — Голос Якоба заполнил маленькую комнату, потом упал до шепота. — Я просто не могу поверить… Найти тебя — живой и здоровой, уже взрослой… Ох, Белла!

Белла встала рядом с отцом, выпрямившись во весь рост, внушительная и полная решимости.

— Что за глупости! Моя сестра мертва. Она утонула в реке, что вытекает из озера. Как может кто-то явиться спустя много лет и заявить, что она твоя дочь? Это какой-то заговор, затеянный Робертом! Не знаю, зачем… — Она резко повернулась к нему. — Что вы хотите с нами сделать? Вы не имеете права!

С этими словами Белла выбежала из комнаты, оставив за собой напряженную, неуютную тишину.

— Мне очень жаль, — пробормотал Роберт. — Я так долго убеждал Дженн в том, что ей здесь обрадуются, и совсем не предвидел, как все воспримет Белла.

— Не беспокойтесь, Роберт. — Якоб на секунду оторвал взгляд от Дженн. — Белла придет в себя, просто нужно дать ей время. Она трудно привыкает к переменам, а сейчас пережила шок. Не обращайте внимания. Скоро она будет так же радоваться сестре, как радуюсь я сейчас.

Дженн посмотрела на старика; тот протянул к ней руки. После мимолетного колебания девушка взяла его руки в свои. Прикосновение казалось странным, непривычным… но таким, как должно. Она не знала почему и решила, что пока это не имеет значения. Перед ней был ее отец — и он хотел, чтобы она вернулась.

— Думаю, — после недолгого молчания продолжал Якоб, — пришло время нашей жизни перемениться.

Луна иногда появлялась в разрывах мчащихся по небу туч; лишь несколько самых смелых звезд решились выглянуть этой ночью, но Роберт все равно порадовался им. Уснуть ему не удавалось, и он вышел из своей комнаты и поднялся на западную башню замка. Стоя на самой вершине, положив руки на камень парапета, он следил за тучами, пытаясь определить, какой будет погода. Через четыре, а может быть, и три дня он наконец окажется под защитой стен Данлорна. Тогда его уже ничто не будет заботить, кроме управления землями, ученых изысканий да периодических споров с Финлеем.

Замок был безмолвен, лишь изредка тишину нарушали животные, которых на ночь загнали в хлева и конюшни. Ночная стража бесшумно обходила стены, но не докучала Роберту. Воины знали отношение к нему своего господина и не стремились вступать в разговоры с человеком, которого считали предателем. Сейчас это вполне устраивало Роберта — он не хотел, чтобы его одиночество нарушалось.

Распоряжения Якоба, спешившего объявить всем о возвращении потерянной дочери, перевернули весь замок вверх дном. Новость быстро распространилась среди слуг, и Роберт не сомневался, что почти каждый обитатель Элайты нашел предлог заглянуть в зал и собственными глазами увидеть вновь обретенную гордость и радость хозяина. Некоторые старики помнили Дженн ребенком и откровенно выражали свои чувства — от удивления и недоверия до бурной радости. Все слышали смех Якоба, не скрывавшего своего счастья.