Война на личном фронте - Якубова Алия Мирфаисовна - Страница 19

Кшати положил свою руку ей на плечо, и девушка тотчас прильнула к нему. Что ни говори — странная пара. Особенно если учесть, что он вампир, а она оборотень. И как так произошло, что судьба свела их вместе, образовав столь причудливый союз?

— Если ещё что-то понадобится — вы только скажите, — радушно проговорила Дени, входя в дверь и становясь рядом со мной, — Может, велеть принести напитки?

— Нет, спасибо. Я уже утолил… свою жажду, — улыбнулся Кшати.

— Разве только минеральной воды без газа, — добавила Амарис.

— Только не слишком холодной, тебе нужно беречь горло, Ами.

— Хорошо, — кивнула Дени, потом шепнула мне, — Кстати, к тебе пришли. Мне Ник сказал. Советую поспешить, пока их не смело толпой посетителей.

Я согласно кивнула, а вслух сказала:

— Прошу меня извинить, мне нужно отдать некоторые распоряжения на этот счёт. Оставляю вас на попечение Дени.

С этими словами я прошмыгнула в зал, и невольно замерла в дверях. С момента открытия не прошло и пяти минут, а уже не было ни единого свободного места. Можно было смело утверждать, что клуб забит битком. В этой толпе я еле отыскала Иветту с Глорией (других посетителей я и не ждала). Если бы не мои обострённые чувства, особенно обоняние, не знаю, как мне вообще бы это удалось.

Когда я, наконец, протиснулась к ним, главная волчица проговорила:

— Привет! Я вижу, у вас здесь сегодня аншлаг.

— Да уж, — усмехнулась я. — Идёмте за мной. Я покажу ваш столик.

Пробираясь через толпу, я дважды столкнулась с репортёрами. Они пытались что-то спрашивать, но было слишком шумно. Поэтому я лишь премило улыбалась, отделываясь пространными фразами.

Добравшись, наконец, к столику, я проговорила, наклонившись поближе к Иветте, чтобы она услышала:

— По-моему, у меня от улыбки лицо свело.

— Привыкай, — со смехом ответила она. — Твои дела весьма успешны, поэтому тебе ещё не раз придётся работать на публику.

— Спасибо, утешила.

— Всегда пожалуйста.

— А как тебе удалось заманить Амарис в свой клуб? — присоединилась к нашему разговору Глория. Мы сидели, склонив друг к другу голову, чтобы иметь возможность общаться. Даже острый слух оборотня плохо справлялся с царящим гамом. И это притом, что основная масса толпы находилась чуть в стороне.

— Просто повезло, — коротко, но правда.

В этот момент к нам подошла Дени и сказала громко, пытаясь перекричать гул:

— Лео, пришёл наш час. Пора речь толкать.

— Ну пора — так пора, — пожала я плечами, потом вновь обратилась к своим гостям, — А вы, девушки, сидите, развлекайтесь. Я постараюсь к вам ещё выбраться.

— Хорошо.

Спустя некоторое время мы с Дени уже стояли на нашей сцене. Сколько вечеров раньше я стояла здесь и пела, но сегодня мне предстояло играть совсем иную роль.

— Добрый вечер! — с лучезарной улыбкой обратилась к посетителям Дени.

— Мы рады видеть всех вас сегодня в «Серебрёной Маске», — продолжила я.

— Мы сделаем все возможное, чтобы никто не скучал сегодняшним вечером.

И далее в таком же духе. По плану сегодняшнего вечера сначала должен был выступать Матиас (именно он занял моё место солиста), так сказать, разогреть публику, хотя она, по-моему, в этом не нуждалась, а уж потом на сцену выйдет Амарис. Но тут произошла какая-то заминка. Я услышала за спинной какие-то странные звуки. Обернувшись, я увидела, что Мэл строит какие-то жуткие рожи, при этом стараясь, чтобы его не заметили, и зовёт меня к себе.

Я сделала знак Дени, чтобы она продолжала одна, и тихо удалилась, стараясь, чтобы это выглядело естественно, будто так и задумано.

Убравшись с глаз публики, я прижала Мэла к стенке и зашипела:

— Что случилось? Что за театр пантомимы?

— Матиас заболел, у него ангина. Так что его сегодняшнее выступление отменяется.

— Что??? А раньше ты не мог мне сказать?!

— Извини.

— Ладно, разборки потом, — я лихорадочно соображала, что же делать. Вот всегда так, когда думаешь, что все предусмотрела, что-нибудь да вылезет не к месту. — Так, что он должен был петь?

— Ну, по нашей обычной программе…

Я секунду раздумывала, потом махнула рукой:

— Эх, вспомним молодость. Придётся петь мне.

— Тебе? — переспросил Мэл

— Я здесь пела четыре года подряд. К тому же другого выхода нет. Разве что ты сам встанешь к микрофону.

— Издеваешься?

— Тогда не задавай глупых вопросов, иди, предупреди парней.

Мэл испарился. Осталось лишь сообщить об изменении в программе Дени. На этот раз пантомиму разыгрывать пришлось уже мне. Пять минут мимики, жестов и тихой ругани про себя, и она поняла, что от неё требуется.

И вот я снова стою у микрофона. Позади раздались первые аккорды песни. Эх, давненько не брала я в руки шашек! Но, говорят, талант не пропьёшь. Я кашлянула, прочищая горло, и запела.

Уже после второй песни я вошла во вкус, словно и не было перерыва в целый год. Как и раньше, зал воспринимался как единый организм. Я даже не пыталась различить отдельные лица, полностью отдаваясь пению.

В общем, программу мы с парнями отыграли довольно не плохо. Можно сказать, на уровне мировых стандартов. Потом наступило время для звезды сегодняшнего вечера. Амарис начала своё выступление, и я получила возможность чуток отдохнуть. Да, с её ангельским голосом конкурировать просто глупо.

Только сойдя со сцены я поняла, что и вправду не пела слишком долго. Голос подсел, к тому же в горле было сухо, как в пустыне Сахара.

Подозвав официанта, я схватила вспотевший бокал газировки и с вожделением поднесла его ко рту, но не успела сделать и глотка, как услышала грозное:

— Ты что, с ума сошла? Она же ледяная! У тебя и так горло перетружено!

Дени, а это была именно она, выхватила бокал и вручила другой:

— Вот. Эта вода нормальной комнатной температуры.

Я неодобрительно покосилась на неё, но все же жадно припала к воде. Слишком хотелось пить, а поругаться можно будет и потом. Ничего удивительного, что бокал очень быстро опустел. Зато теперь я чувствовала себя лучше, и даже поблагодарила Дени. На что она сказала:

— Не за что. Иди лучше отдохни.

— Нет, лучше пойду к сестре. Да и гостей надо проведать, — сказав это, я молниеносным движением выхватила бокал холодной газировки, который Дени все ещё держала в руках, при этом не расплескав ни капли, и с торжествующей улыбкой растворилась в толпе.

Тина сидела за одним столиком с Иветтой и Глорией. Во-первых, ей повеселее, и, во-вторых, так безопаснее — ведь сегодня в клубе не протолкнуться. Что же до Кшати, то он тоже был рядом, и, казалось, смотрел на меня. Но я подошла к сестре.

Она встретила меня восторженным взглядом и словами:

— Ты была великолепна! Почему я до сих пор не знала, что у тебя такой прекрасный голос?

— Лео не любит раскрывать свои таланты, — с улыбкой проговорила Иветта.

— Ладно вам, — буркнула я. — Какой у меня талант? Так, кое-какие природные способности. Вот у Амарис — талант. И не говорите, что это не так.

На это главная волчица сокрушённо вздохнула, а Тина покачала головой. Обе словно говорили: «Ты неисправима!». Лишь на губах Глории играла задорная улыбка.

Поманив меня рукой, чтобы я наклонилась поближе, Иветта тихо проговорила:

— Вижу, у тебя сегодня ещё один необычный гость.

— Да. Это Кшати Ранджмир — менеджер и продюсер Амарис.

Главная волчица удивлённо приподняла брови, но ничего больше не сказала. Сейчас было не время и не место обсуждать подобные вещи. За нашим столиком находились непосвящённые. Мне пришло на ум, что я уже начала забывать, что значит жить в глубоком подполье. Слишком со многими я могла свободно говорить, кто я есть. Что бы это могло значить?

Я только допила свою честно отвоёванную газировку, как у меня зачесалось между лопатками. Так бывало, когда кто-то пристально смотрел на меня. Я обернулась и столкнулась с шоколадными глазами Кшати. В них был весёлый интерес, одобрение и ещё что-то, от чего у меня чуть быстрее забилось сердце. Вожделение? У меня-то?