Война на личном фронте - Якубова Алия Мирфаисовна - Страница 32

— Её избили.

— Хм… Я вколю ей обезболивающее, но не знаю, как сильно и как долго оно будет действовать. У нас это по-разному. Я должна вправить плечо, помоги мне.

— Как?

— Держи её крепко, чтобы не шелохнулась!

Я держала. Инга взялась за вывихнутую руку. Рывок. Оглушающий хруст. Ами вскрикнула от боли, мгновенно придя в себя.

— Ну все, — выдохнула тигрица.

Ами, зажмурившись, тихо всхлипывала, а Инга сосредоточила своё внимание на переломе. Очередной укол, попытка совместить кости в нужное положение и визг боли. Девушка опять потеряла сознание, а тигрица выругалась.

— Что-то не так?

— Все! Перелом уже начал зарастать. Мне придётся заново ломать ей уку, а обезболивающие почти не действуют.

— Господи, ей же будет адски больно! — ужаснулась я.

— Именно. Будь она волком и членом стаи, Иветта, возможно, могла бы излечить её, но ведь она…

— Не из стаи, — подтвердила я. — Проклятье!

— Ты могла бы излечить её, — вдруг подала голос Миу, вспрыгнув на ночной столик.

— У тебя и правда говорящая кошка! — изумилась Инга, но я её не слушала, все моё внимание обратилось к Миу.

— Каким образом?

— В тебе сила Баст, являвшейся и богиней целительства, а она — дитя Баст.

— Баст ушла в другой мир, не думаю, что её сила осталась со мной.

— Попробуй. Может, тебе поможет и связь с местной стаей.

— О чем она? — спросила тигрица.

— О ещё одном шансе.

Я встала на колени у кровати и осторожно дотронулась до переломанной руки Ами. Смутно представляя, что же делать дальше, я обратилась к той части своей души, которая принадлежала Сейши-Кодар. Даже в своей прошлой жизни я редко прибегала к дару целительства.

Знание распустилось во мне, как цветок. Глаза заполнил свет, вокруг лица ощущалось дуновение ветра. Моего ветра. Я подняла к глазам правую руку. На указательном пальце ноготь обратился звериным когтем. Я полоснула им по своей левой руке, вспоров запястье до самого локтя. Боли не было, будто все внутри меня заполнил свет.

Я приложила рану к перелому Ами, и слова сами сорвались с моих губ:

— Отзовись на кровь патры, прими силу Баст, луноликой матери. Ощути покой, растворись в нем, как капля в океане.

Кровь текла по тонкой руке девушки, образуя причудливую сеть. Вдруг она вспыхнула серебристым светом. Ощущение было, словно мои вены переползают в Ами, и в то же время присутствовало чувство эйфории. Сила текла через меня в неё, соединяя, восстанавливая. Потом я не выдержала напора и откинулась назад. Все закончилось. Я лежала на полу и тяжело дышала. Пот катился градом.

Инга тотчас кинулась ко мне. Думаю, она испугалась, что я отдала слишком много силы и сейчас просто отброшу копыта. Но это было не так. Мне просто нужно было отдышаться, как он долгого и быстрого бека. Протянув тигрице руку я попросила:

— Помоги мне встать.

— Может, лучше посидеть? Ты вообще как?

— Нормально.

— Голова не кружится? Не тошнит? — инстинкт врача не задушишь, не убьёшь.

— Нет. Все хорошо, — я стояла и даже не шаталась.

— Никогда не видела ничего подобного! Ты излечила её так просто, без ритуала и нашей общей силы. Не думаю, что такое под силу даже Иветте.

— Ритуал был, — подала голос Миу. — К тому же Ами одна из детей Баст. Вполне естественно, что над ней простирается власть Сейши-Кодар.

— Дитя Баст? — переспросила Инга.

— Все кошачьи оборотни ведут свой род от Баст, они появились по её воле, — объяснила я, вновь склоняясь над Ами. Ко мне тотчас присоединилась тигрица. Перелом зажил, словно его и не было, и теперь мы получили возможность заняться ранами на спине девушки.

Правда Миу заметила:

— Ты могла бы излечить её полностью.

— Не забудь, я пользовалась этим даром впервые за эту жизнь, и во многом импровизировала, — напомнила я.

— Никто не смог бы сделать большего, — вставила Инга, ловкими, отточенными движениями промывая все ещё кровоточащие раны на спине Ами. — Что-то не так с этими ранами! А это что такое?

Волосы соскользнули с шеи девушки и обнаружили аккуратные следы от зубов вампира.

— В чем дело? — спросила я, подавая очередную порцию ватных тампонов.

— Что же произошло с ней? У неё такие раны, словно их нанёс человек, но ни у одного человека не хватило бы силы причинить такой урон! Ещё этот укус…

— Работа вампира, — тихо проговорила я.

— Что именно?

— Все.

Инга помрачнела, потом сказала:

— Теперь понятно, почему раны так плохо заживают. Но что могло связать оборотня с вампиром? И почему мне так знакомо её лицо, хотя я готова поклясться, что никогда не видела её в стае?

— Её зовут Амарис.

— Постой, та самая? Певица?

— Да. А вампир — её менеджер, даже больше.

Я невольно отвернулась. Наблюдать, как накладывают швы — не самое приятное зрелище. Ами начала постанывать, иногда просто скулить, хотя глаза оставались плотно закрытыми.

— Когда она очнётся, ей понадобятся поддержка и утешение, говорю как врач, — заметила Инга, обрабатывая рану за раной. — У неё есть родственники?

— Никого у неё нет. Почему, думаешь, она здесь?

— Понятно, — кивнула Инга, а через некоторое время добавила, — Все, я закончила. Думаю, она скоро придёт в себя. Но ближе к полуночи придётся сменить повязку.

— Хорошо.

Инга оставила кое-какие лекарства, которые могли понадобиться, и подробные инструкции что для чего. Я проводила её и вернулась к Ами, ожидая, когда та откроет глаза.

Наконец, она очнулась. Попыталась повернуться, но тут же вскрикнула от боли и упала лицом в подушку. Я тотчас оказалась рядом:

— Лежи, старайся не двигаться. Тебе сильно досталось.

Ами с трудом повернула ко мне голову. По её щекам текли слезы. Еле слышно она пробормотала:

— Я думала, все это мне приснилось, — и заплакала.

— Ну-ну, — во мне проснулась команда спасателей. — Все уже позади. Ты поправишься, даже шрамов не останется.

Утешальщик из меня не бог весть какой, но ей, похоже, не так уж важны были слова. Главное, чтобы кто-то держал её за руку и гладил по голове. Ами прильнула ко мне так, будто от одного моего прикосновения ей становилось легче. Что ж, пусть так. Я чувствовала её горе и боль, и была бы рада хоть чем-то облегчить их.

Мне хотелось спросить, как произошла эта трагедия. Но я не желала расстраивать её ещё сильнее. Девушка и без того медленно сворачивалась в калачик, а слезы не переставали течь из её глаз. Но, к моему удивлению, вскоре Ами заговорила сама, теснее прижавшись ко мне:

— Почему он так со мной поступил? Ведь я так старалась быть хорошей! Всегда хотела только угодить ему!

— Ты ни в чем не виновата, — возразила я, пробегая рукой по её волосам. Они оказались удивительно мягкими, как у ребёнка, даже не смотря на их спутанность.

— Но он выгнал меня! И говорил такие ужасные вещи! — Ами, наконец, прорвало. Ей необходимо было выговориться. — Я никогда ещё не видела Кшати таким разгневанным! Он говорил, что я никчёмная, ни на что не годная. Что такой, как я, не место рядом с ним. Я лишь помеха в его делах. Кшати просто впал в неистовство! Его гнев приутих лишь с полным восходом солнца, и он велел мне убираться на все четыре стороны, выставил меня за дверь.

— Мерзавец! — вырвалось у меня. Я жутко разозлилась, и вместе с тем любовь к этому вампиру продолжала жить во мне. Живучая тварь эта любовь!

Ами подняла на меня свои заплаканные глаза и тихо спросила, словно боялась услышать ответ:

— Почему ты мне помогла? Я не думала, что кто-то вообще станет заботиться обо мне, особенно ты.

— Это он тебе сказал?

— Да, — потупилась девушка.

— Я никому не позволила бы истечь кровью у себя под дверью. А уж тебе особенно.

— Правда?

— Да, — кивнула я, а про себя подумала: «Боже, как же редко хвалили эту девочку!»

— Значит, я теперь принадлежу тебе, — с каким-то скрытым удовлетворением проговорила Ами.

— Разве обязательно принадлежать кому-то? Почему не самой себе?