Откуда в небе лошади? - Ярин Артур - Страница 50

Вот так. Я села на Единоедина, Ясна на Единоглаза, Ловд на Единоуха, и Ыго (куда ж его девать) на Единоноса.

– Простите, но ничего, что мы верхом? – деликатно поинтересовалась Ясна.

– Нет, что вы, даже приятно… – ответил Единоедин, и я поняла, что все они мужчины, в смысле едины одного пола.

СОЛОМОН

Неужели его ничто не интересует, кроме чая и высоких материй? Неужели у него нет порывов? Неужели он не знает страстей? Неужели он никогда, попросту говоря, ни с кем не трахался?

Единороги быстро домчали нас до дворца царя Соломона, и, как водится по законам жанра, мы увидели совершенно не то, чего ожидали, – вместо безумного великолепия витражей, вместо полета божественной мысли мы застали ветхую приземистую избушку, изрядно осевшую своим левым дальним углом. Соломенная крыша наводила мысли о бренности бытия и непостоянстве счастья, а местами обвалившийся порог заставлял задуматься… но, впрочем, задумываться было некогда.

Очевидно, наше удивление было настолько очевидным и заметным, что Единоедин печально вздохнул и промолвил:

– Вас смущает это архитектурное сооружение? Вы ожидали увидеть шедевр неизвестного зодчего, чье искусство сродни искусству богов? Одним словом, вы ожидали встретить дворец?

– Признаться, да.

– Что я вам могу на это сказать? Таковы семейные обстоятельства.

– В каком смысле?

– Как бы вам это объяснить? Дело в том, что царь Соломон в данный момент… э… в некотором роде в разводе.

– В разводе?

– Да. Уже полгода как он развелся со своей женой, царицей Суламифь. Ну и царь Соломон, как настоящий мужчина, оставил за своей супругой всю жилплощадь. Естественно, поначалу они хотели разменять свой дворец: думали царице предоставить Версальский дворец, а Соломону – Зимний, но оказалось, что Зимний дворец узурпирован какими-то гоблинами, не желающими вступать ни в какие мирные переговоры, так что пришлось Соломону оставить супруге свое жилье в полное пользование, а самому поселиться тут, временно, конечно, пока не найдется для его величества более подходящего дворца.

– Да… – протянул Ловд, – вот так любовь…

– Ах, мальчик, мальчик, – печально произнес Единоедин, – если бы все в жизни было так просто. Вот даже взять того же Ивана-царевича: женился на лягушке, думал, что она человеком станет, женщиной его мечты! А оказалось, что вовсе она и не лягушка, и не женщина совершенно, а змея, гадюка подколодная просто-напросто. Эх, чего уж там… Вообще, я все это рассказываю не ради досужих разговоров и сплетен, а для того, чтобы вы с пониманием и со всей серьезностью отнеслись к тому положению, в котором оказался царь Соломон, и были снисходительны к нему. Дело в том, что царь Соломон в последнее время пребывает в некоторой неопределенности. Он несколько меланхоличен и поэтому весьма болезненно реагирует на все, что касается семейных отношений, впрочем, как и отношений вообще между мужчиной и женщиной.

– Но что между ними могло произойти?! – воскликнула Ясна, большая любительница бурных любовных романов.

– Ах, как говорят у нас в Царстве Теней: «А на тысячу вторую ночь Шахерезаде все равно пришлось стирать пеленки!» Но не будем задерживаться! Поспешим, царь Соломон жаждет аудиенции, так что, Ыго, продолжи свои прямые обязанности и проведи гостей в царские покои, ты ведь все-таки гид.

Ыго подошел к двери и осторожно, но с достоинством постучал ногой. Из недр избушки донесся хриплый голос:

– Входите, входите.

Единороги остались на улице, а мы шагнули вовнутрь. Миновав сени, мы оказались в просторной комнате, где из мебели были только кровать, стул и стол, весь заваленный книгами. Судя по названиям, здесь были книги не то что со всего света, а и со всех эпох, времен и параллельных пространств. Я быстренько пробежала глазами по корешкам: «Зверагерл» и «Хроника капитана Брага», «Воля к сласти» и «Нокаут Европы», «Секскретная доктрина» и «Четвертое изменение», «Слияние пяти грехов» и «Дзинь-бродизм». А название некоторых книг я вообще впервые встречала: «Для тех, кому ЗА и ПРОТИВ», «Начальный курс духовного происка», «Философия недоделания», трилогия – «Здесь и Сейчас», «Туда – Сюда» и «Там и Нигде». Тут я почувствовала, что повисла пауза, мое молчание было крайне невежественным. Благо, царь Соломон был изысканно воспитан, поэтому заговорил с дамой первым:

– Добрый день, вы, наверно, и есть та самая загадочная и неуловимая Ойо-йо-ййй?

– Да, – ответила я, медленно и равномерно покрываясь легким румянцем от смущения.

– Очень рад познакомиться. Ваша последняя книга произвела на меня крайне недвусмысленное впечатление, я имею в виду ваш последний бестселлер «Упрощение строптивой».

– Весьма польщена.

– А это, стало быть, ваши спутники – Ясна, Ловд и… ах да, вот Трататуна с вами нет.

– Да, Ваше Величество, это действительно Ясна и Ловд, а Трататун… Вы знаете, где он находится?

– Ах, если бы, госпожа Ио, если бы… Буду с вами откровенен и открою тайну. Дело в том, что в Царство Теней Трататуна заманил именно я.

ОТКРОВЕНИЕ ОТ СОЛОМОНА

Это объясняется вполне очевидными причинами: редактура, отбор, необходимость разбавлять важное занимательным, опуская все нудные подробности.

Мы так и замерли с полуоткрытыми ртами. Последние слова царя Соломона повергли нас в непродолжительный шок. Оказывается, наш маленький Трататун не просто исчез, а его выкрали! Похитили!! И кто?! Такой интеллигентный человек, как царь Соломон!!!

Предвосхищая наши вопросы, Его Величество снова заговорил первым:

– В ваших многочисленных глазах я читаю ничем не скрываемые вопросы. Поэтому, чтобы между нами не было никаких недомолвок, я хотел бы объясниться, дабы вы не заподозрили меня в злостном обмане и корыстных… э-э… слишком корыстных целях. Так вот, я действительно похитил Трататуна, но только из самых гуманных побуждений. Как вы знаете, полгода назад я развелся со своей горячо любимой супругой Суламифь. Все это время – в смысле, всю медовую пятилетку – мы жили душа в душу, или, как говорят в народе – как меч в ножнах, а потом, проникшись идеями гуманизма, мы решили избавиться от рабовладельческого подхода к жизни и отпустили на волю всех своих слуг. Остались лишь добровольцы, которые работали за определенную плату. Плата, конечно, была чисто символической, ведь в Царстве Теней деньги, как вы понимаете, ничего не стоят. Но дело не в этом, главное, что среди добровольно оставшихся не оказалось повара. Мы не отчаивались, за кулинарию взялась Суламифь. И вот тут нас ждало разочарование. Суламифь была прекрасной любовницей, просто сумасшедшей, такой, знаете ли, необузданно… Ах… Она была потрясающей, но готовить, как выяснилось, не умела совершенно, даже яичницу готовила с большим трудом, а с еще большим трудом ее приходилось поглощать. Вот на этой почве и начались наши семейные расхождения: за первой ссорой последовала вторая, за второй – третья и так далее, и тому ругательное. Закончилось все, как гласит история, крупнокалиберным разводом. И вот, чтобы исправить создавшееся положение, я решился сам выучиться готовить обед насущный. Как видите, ради любви к Суламифь я был готов на все, на любые жертвы и, заметьте, не на человеческие. Я хотел найти хорошего учителя, ведь я все-таки царь и если уж решился научиться готовить, то должен готовить лучше всех! Я обратился к своему придворному магу, благо, он остался с остальными добровольцами. Маг мне посоветовал найти полуэльфа-полумедвежонка Трататуна.

– А почему именно его?

– Он объяснил это так: раз в сто лет во Вселенной рождается по одному гению: один гений поэзии, потом через сто лет – гений кузнечного дела, еще через сто лет – гениальный художник. И вот в эти сто лет родился гений кулинарии. Проведя многочисленные астрологические вычисления, посоветовавшись со всеми не занятыми глобальными проблемами оракулами, маг выяснил возможное имя гения кулинарии и где его можно найти. Вот, в сущности, и все. Дальше было дело техники. Но в самый ответственный момент Трататун вдруг куда-то исчез. Маг сказал, что в дело вмешалась какая-то другая сторона, он чувствует, что Трататун здесь, в Царстве Теней, но где – найти не может. Кто-то помешал мне найти гения-кулинара, и теперь я ищу его так же, как и вы. Узнав от мага, что сама Йо появилась в наших краях в поисках своего питомца, я обратился к единорогам, чтобы они помогли нам встретиться.