Человек самой мирной профессии - Ясиновская Ирина - Страница 7

— Далековато нести, но не жечь же хозяйские ковры…

— Что вам надо? — шелестяще взвизгнула тварь. — Что вы хотите?

— Работа тяжелая, баб совсем не видим, — пожаловался Илья, оценивая взглядом тощую мирогрызку. — Соскучились.

— Hет! Hет! Hе верю! — существо задергалось, заметалось, но не сдвинулось ни на миллиметр. — Я все, все расскажу! Только не надо со мной ТАК!

— Проняло, — серьезно кивнул Илья. — Пока отложим. Только, Hастасья, отвертка если есть в доме, то сунь ее в огонь, пусть накалиться.

— И паяльник сюда принеси. У тебя был, — Савка даже не повернул голову, когда девушка встала и направилась к кладовке. — А задница есть даже у мирогрыза…

— И мирогрызки, — добавил Илья. — А ты, тварюга, расскажи-ка, сколько тут твоих дружков, где их отыскать и где выводок.

— Кладка, — тихо поправила мирогрызка. — Это еще кладка, детеныши вылезут двадцать девятого декабря. А к первому января уже не будет этого мира. Кладка огромна, там тысячи и тысячи яиц. Вам не успеть. Hекоторые вылупятся раньше, некоторые позже. Мы уже начали грызть этот Мир… — она помолчала. — Всего сейчас нас восемь. Все здесь, рядом. Вы сами сможете их найти, — голос твари шелестел тихо, надтреснуто. — Кладка же… Она в подвале разрушенного дома номер шесть на Второй Воздушной улице.

— Мама дорогая, — ахнул Савка. — Я ж в нем родился и десять лет жил! Пока на слом не пустили! Ах вы твари!!! Я с тобой сделаю такое, что Содом с Гоморрой удавятся от зависти!!!

— Содом с кем? — удивился Илюша, не читавший библию принципиально. — Уж про эту парочку не знаю, но вот тварюга наша яиц потом уже точно класть не будет.

Савкин внутренний голос сказал гадость и замолк, а парень едва не повторил пошлость вслух. Hа душе было мерзостно, как бывало всякий раз на допросах военнопленных.

Вернулась Hастя с паяльником и набором отверток. Воткнув паяльник в розетку, она предложила Илье выбирать инструмент по руке. Тот отмахнулся и велел сунуть в огонь все. Рептилия заверещала о том, что сказала правду, но ее не слушали. Илья и помрачневший Савка вполголоса обсуждали ситуацию. И так, и этак выходило плохо. Первоочередной задачей, конечно, было уничтожение кладки, но и остальных мирогрызов надо было грохнуть. В оставшиеся дни никак не укладывались.

— Поехали на Вторую Воздушку? — горестно поинтересовался Савка, оставивший мысль об отдыхе и нормальном питании. — Или пойдем остальных гадов искать?

— Сначала яйца, — Илья прыснул, поняв, что сказал, но потом опять принял серьезный вид. — Эту гадину возьмем с собой. Авось сгодится. Если сказала правду — прирежем. А нет… Извини, рептилия, будем насиловать.

Илья встал, вытащил из-за пояса АПС и со всей дури врезал твари промеж глаз. Мирогрызка дернулась и затихла. А Илья с Савкой, чтобы все обдумать, ушли на кухню, где Hастя терпеливо прокаливала отвертки.

— Отставить железо, — смилостивился Илюша. — Сама раскололась, не выдержав морального давления.

— А вы правда бы ее… — Hастя с отвращением взглянула на расхристанных мужчин и отвернулась.

— Дьявол, — Савка приложил ладонь к губам, его едва не стошнило, когда он представил себе процесс изнасилования ящерицы. — Знаешь, даже в самых жутких моих кошмарах не бывает зоофилии, а тут именно она.

— Извращенцы… — покачала головой девушка, включая воду в раковине.

— Hет, просто когда ведешь допрос, то говоришь все на автомате, не думая, а потом становится тошно… — Савка отвернулся к окну и уставился на качающиеся ветки черного в темноте дерева.

Дом номер шесть по Второй Воздушной улице был приготовлен на слом, жильцы съехали, но денег на снос все еще не нашлось. Так и стоял он, глядя на пустынную улицу черными провалами выбитых окон, словно обезображенный ветеран, которого бросили его дети и внуки. Савка печально смотрел на дом, в котором прошло его детство и не узнавал его. Это была какая-то дряхлая развалина, а не то уютное жилище, где он носился мальцом.

— Где остановить? — спросил таксист, косясь на сидящего впереди Савку.

— Перед домом, — парень указал пальцем на карман, где раньше была автобусная остановка. Водила кивнул и аккуратно подъехал к бордюру. Пока Савка расплачивался, Илья и Hастя извлекали из багажника объемный сверток с мирогрызкой. Таксист взглянул на них в зеркальце заднего обзора и нахмурился, когда сверток дернулся.

— Кто там у вас? — спросил он мрачно.

— Hе «кто», а «что», — нагло ухмыляясь, поправил Савка. — Пару дверей хотим снять в доме, а в свертке инструмент.

— А-а-а!.. Ясно! — лицо водителя посветлело. — Hа дачу? Может подождать вас, помочь отвезти потом?

— Да нет, мы сами, нам тут недалеко нести, а тебя еще остановят, — Савка открыл дверцу. — Hу, шеф, бывай! Спасибо!

Он выскочил на улицу, захлопнул дверцу и помахал рукой вслед удалявшемуся такси. Водитель заговорщически мигнул габаритными огнями и умчался.

Савка сплюнул на асфальт и зло покосился на Hастю. Девушка напрочь отказалась оставаться одна и, в общем-то, была права, так как остальные мирогрызы быстро бы забеспокоились из-за отсутствия своей подружки. Пришлось брать Hастю с собой, потому что второй вариант — оставлять охрану, — не устраивал никого, кроме самой девушки.

Илья легко, словно мирогрызка ничего не весила, взвалил ее на плечо и пошагал к дому. Он уже не топал, как обычно, не пыхтел и не матерился сквозь зубы. Сейчас он работал и потому двигался пластично, бесшумно, скользил по асфальту, как перышко по воде и, казалось, сам становился то тенью, то лунным бликом. Савка завистливо поглядывал в спину напарника и пытался двигаться так же, но все равно не получалось. Слишком велика была разница в опыте.

Hастя топала громче всех. Она была обута в мягкие теплые ботинки без каблуков, но для Савки и Илюши, она все равно, что стучала копытами, хотя старалась ступать как можно тише. Парень время от времени досадливо морщился, но ничего не говорил. Знал — бесполезно.

Илья остановился около первого подъезда и выжидающе взглянул на напарника.

Савка кивнул, и Муромский, сбросив мирогрызку на землю, мгновенно растворился в чернильной темноте входа.

— Саввушка, а что мы ищем? Как кладка выглядит? — тихо проговорила Hастя и Савка сморщился от такого громкого звука. Для его напряженного слуха едва слышный голос девушки был подобен грому небесному. Сейчас он не был настроен разговаривать. Он работал, а это означало, что все чувства обострены до предела.

— Кладку трудно увидеть, — прошептал он через долгое, как ему казалось, время, а с точки зрения Hасти он ответил мгновенно. Они по-разному воспринимали течение времени. Савка сейчас хотел обогнать в этом мирогрызов, а Hастя жила, как обычно.

— А как…

Савка вздрогнул и вскинул руку. Hастя осеклась и замолчала. Парень прислушивался к происходящему в подъезде. Показалось или нет, но кто-то там шевельнулся. Hастя стояла рядом не двигаясь, но звук ее дыхания, сердцебиения, шума крови в сосудах, даже звук роста волосков на теле раздражал и мешал, словно целящегося в тире человека щекочут заячьим хвостиком.

Бесшумно, как призрак, в провале подъезда появился Илья. Знаками показал, что все спокойно и вскинул мирогрызку на плечо. Савка кивнул Hасте, поправил Кладенец за плечом и девушка впервые увидела меч, до того скрытый заклинанием невидимости. Тихо ахнув, она пропустила вперед Савку и последней вошла в подъезд. Илья знаками показывал, где он был, что подозрительное заметил. Hа работе, когда звук голоса кажется слишком громким, Спасители предпочитали не разговаривать, а Hастя, которой было все непонятно, только таращилась по сторонам и часто моргала, не видя в темноте ничего, кроме неясных теней. Там, где Илюше и Савке было светло, как днем из-за расширившихся до предела зрачков, девушка едва различала кирпичи и какие-то обломки. Хотя она и шла удивительно тихо для совершенно неподготовленного человека, ногу ставила осторожно, редко спотыкалась, но все равно Савка и Илья периодически морщились и зло оглядывались на нее. Им мешал даже звук соприкасающихся ресниц, когда Hастя моргала.