Деревня восьми могил - Екомидзо Сэйси - Страница 12

12

– Здравствуйте, Харуё-сан! Вот видите, я привела долгожданного гостя. Тэрада-сан, это ваша сестра Харуё-сан.

По всей видимости, Мияко часто бывала в этом доме; она сняла обувь и уверенно зашла внутрь. Харуё смущенно потупилась.

Я впервые встретился со своей старшей единокровной сестрой, и первое впечатление оказалось неплохим, хотя Харуё никак нельзя было назвать красавицей: внешностью она обладала совершенно заурядной. Но воспитание, видимо, получила хорошее. Она излучала мягкость и доброту, и это как-то сразу успокоило меня, с души свалился камень.

– Ну как, Харуё-сан? Как вам младший брат?

– Он замечательный молодой человек… – Харуё снова бросила на меня быстрый взгляд, зарделась, как маленькая девочка, опустила глаза и смущенно засмеялась.

Я, кажется, понравился ей, и это тоже помогло сбросить сковывавшее меня напряжение.

– Ну что ж, пройдемте в комнаты. Бабушки заждались.

Мы последовали за Харуё по бесконечному коридору.

Внутри дом оказался гораздо просторней, чем виделся снаружи, и, пока мы шли по этому бесконечному коридору, меня не оставляло ощущение, что я нахожусь то ли в огромном храме, то ли в каком-нибудь другом общественном месте.

– Харуё-сан, а бабушки ждут где-то в глубине дома?

– Да. Они сказали, что поскольку сегодня впервые встречаются с господином Тацуя, то примут его в парадной зале.

Пройдя коридор, мы поднялись на три ступеньки и вышли к двум гостиным комнатам, площадью в десять и двадцать татами[16].

Позднее мне рассказали, что дом неоднократно перестраивали и достроили зал, в котором даже принимали сегуна[17].

В большой гостиной спиной к токономе[18] чинно сидели две старейшие представительницы семьи Тадзими – Коумэ и Котакэ. Поверх повседневной одежды они набросили на себя хаори[19] с фамильными гербами.

Увидев еще из коридора эти две фигуры, я был поражен.

Я когда-то слышал, что близнецы бывают однояйцевые и разнояйцевые, при этом однояйцевые близнецы чрезвычайно похожи друг на друга. Бабушки были просто одинаковыми.

Лет им было, вероятно, уже за восемьдесят. Седые волосы собраны в аккуратные пучки, фигуры миниатюрные и кругленькие. Они напоминали двух обезьянок – не лицами, а именно этой миниатюрностью. А лица как раз сохраняли следы былой красоты. Несмотря на преклонный возраст, у них был свежий, здоровый цвет кожи, плотно сомкнутые губы скрывали отсутствие зубов.

И все же в удивительном сходстве бабушек было что-то отталкивающее.

Не так уж редко мы видим молодых близнецов, и никакого неудовольствия при этом не испытываем. Но близнецы, которым перевалило за восемьдесят, почему-то вызывают чувство близкое к омерзению. Сходство было не только врожденное, но и, как говорится, благоприобретенное: одинаковые морщинки, одинаковые жесты, одинаковые улыбки.

– Бабушки! – тихим голосом обратилась Харуё к старушкам. – Госпожа Мияко и господин Тацуя.

«Да, – подумал я, – вежливость и уважение к старшим, похоже, отличительная семейная традиция дома Тадзими. Во всяком случае, если судить по поведению Харуё».

Бабушки благодарили Мияко за хлопоты, а я никак не мог разобраться, кто из них Коумэ, а кто Котакэ.

– Не стоит благодарности. – Мияко тоже была воплощенная вежливость. – Наоборот, я должна извиниться, что заставила вас так долго ждать. Тацуя-сан, проходите же. Это ваши бабушки. Это Коумэ-сан, а напротив Котакэ-сан.

– Мияко-сан, наоборот. Я Котакэ, а напротив – Коумэ-сан, – тихо поправила одна из старух.

– Ой, извините! Я всегда путаю вас. Ну вот вам наконец-то долгожданный Тацуя-сан.

Я сидел перед бабушками, молча склонив голову.

– Так вот он какой, Тацуя-сан, – прошамкала Котакэ. – Похож на Цуруко, сразу видно, ее кровиночка.

– Да-да. Ее глаза, подбородок… С возвращением в деревню, Тацуя-сан, – поддержала сестру Коумэ.

Я по-прежнему молчал, опустив глаза.

– В этом доме ты родился. Вот в этой самой гостиной. Двадцать восемь лет прошло с тех пор, но здесь все сохранилось, как было при твоем рождении, Те же фусума[20], та же ширма, и картина в раме та же. Правильно, Котакэ-сан?

– Ох-ох, двадцать восемь годков… Вроде бы давно это было, а как быстро время пролетело… Ох-хо-хо…

– А где же Куя-сан? – поинтересовалась Мияко.

– Куя-сан? Он болен, лежит. Завтра познакомятся. Увы, нехорош он…

– Его врач говорит: все в порядке, вылечится. Да разве этому шарлатану можно верить? Переживет ли это лето, не знаю…

– А чем он болен? – Я впервые заговорил.

– Туберкулез легких. Так что, Тацуя-кун, ты должен беречь себя, на тебя вся надежда. У Харуё тоже больные почки, детей рожать не может. Она выходила замуж, но вернулась в свой дом, Если ты не продлишь род, он совсем исчезнет.

– Ну, теперь, Коумэ-сан, беспокоиться не о чем: вернулся в семью такой прекрасный молодой человек. Ха-ха-ха!..

– Верно, Котакэ-сан. Наконец-то я спокойна за будущее рода. Ха-ха-ха!..

Когда в погруженной в сумрак гостиной раздался громкий смех напоминающих мартышек старух, я снова почувствовал озноб, а в смехе мне почудилось что-то зловещее и коварное.

Вот так я попал в дом, который на протяжении многих лет преследовали несчастья и трагедии, о котором слагались нелепые легенды.

Необыкновенная ширма

Эту ночь я провел без сна.

Как случается со всеми более или менее нервными людьми, на новом месте мне не спалось. Долгое путешествие утомило меня, нервы были на взводе, в мозгу судорожно бились мысли.

Ничего удивительного в этом не было. Для меня, привыкшего ютиться в тесном уголке заставленной шкафами, тумбочками и прочим барахлом комнаты друга, эта просторная гостиная была слишком велика. Я не мог найти себе места, без конца ворочался в своей постели, в голове проносились все события последних дней. Какой уж тут сон!..

Прощание на станции Санномия, Мияко в элегантной дорожной одежде, торговец лошадьми Ки-тидзо, встретившийся нам в автобусе, безобразная «монахиня с крепким чаем», вопящие жители деревни, напоминающие мартышек старушки Коу-мэ и Котакэ – разные фигуры, сцены беспорядочно роились в голове, то возникали в памяти, то исчезали, возникали снова… И в довершение всего странная история, которую поведала моя старшая сестра Харуё.

Бабушки Коумэ и Котакэ после нашего знакомства сразу ушли в свои комнаты. Я принял ванну, а когда вышел в коридор, Харуё сказала:

– С завтрашнего дня вы будете есть в столовой, но сегодня вы еще гость, так что поужинайте, пожалуйста, в гостиной. И вы, госпожа Мияко, не откажите в любезности поужинать вместе с братом.

Со служанкой Осимой они принесли подносы с едой.

– Вы приглашаете меня ужинать? – Судя по голосу, Мияко не возражала.

– Конечно. Ничего особенного, правда, нет. Как говорится, чем богаты…

Я был чрезвычайно рад, что Мияко еще немного побудет рядом.

Мияко не торопилась домой и после ужина, когда к нам присоединилась Харуё, мы долго беседовали.

Я наконец-то почувствовал, что все-таки расслабился, а задушевная беседа сблизила меня с Харуё. Тем не менее в один прекрасный момент мы замолкли, исчерпав все темы, и даже Мияко не знала, о чем бы еще поговорить. Я принялся изучать обстановку гостиной.

Слова то ли Коумэ, то ли Котакз врезались в душу: «В этом доме ты родился. Вот в этой самой гостиной. Двадцать восемь лет прошло с тех пор, но здесь все сохранилось, как было при твоем рождении. Те же фусума, та же ширма и картина в раме та же…»

Значит, несчастная моя мамочка ежедневно видела все это… Щемящая тоска затопила мою душу, и я взглянул на вещи в комнате совсем другими глазами.

вернуться

16

Татами – стандартного размера соломенные маты, которыми покрываются полы в японском доме, а также мера площади: 1,5 кв. м.

вернуться

17

Сёгун – название правителя Японии в различные периоды японской истории.

вернуться

18

Токонома – ниша в гостиной японского дома с приподнятым полом, почетное место. Обычно в ней вешают картину (пейзаж) или свиток с каллиграфически написанным изречением. На возвышении часто ставят вазу с цветами.

вернуться

19

Хаори – накидка, принадлежность традиционного японского парадного костюма.

вернуться

20

Фусума – раздвижные перегородки между комнатами в японском доме.