Деревня восьми могил - Екомидзо Сэйси - Страница 58

– Ну, наконец-то вы выглядите молодцом. Я очень рад! Что ж, пора завершать эпопею.

– Да, конечно. Что требуется от меня?

– Настоятель храма Мароодзи просил вас, когда поправитесь, прийти к нему поговорить. А вам следует поблагодарить его, ведь если бы он не вмешался, вы вряд ли спаслись бы. Может быть, сейчас и сходите к нему, а я провожу вас? – предложил Киндаити.

– Конечно! Я сам думал сделать это, охотно схожу к господину настоятелю, – ответил я.

– Так пойдемте? – Порыв Киндаити сопроводить меня был вызван опасениями, что враждебные выходки соседей все-таки возможны. – После этого я вернусь в Западный дом: я, как всегда, там остановился. На днях я уезжаю.

– А как господин восьми могил

– Он уехал в Окаяму, но через пару дней должен вернуться. Да, кстати, хорошо бы, когда он приедет, вам встретиться и обмозговать случившееся. Не исключено, придется еще раз спуститься в пещеру.

Киндаити проводил меня в Банкати и распрощался.

– Господину настоятелю Мароодзи поклон от меня. Да, как я говорил, у него есть к вам разговор. Только не очень удивляйтесь и не пугайтесь. – Киндаити загадочно улыбнулся и быстрым шагом удалился.

Что же еще уготовила мне судьба? Чему не удивляться и чего не пугаться? Меня уже трудно чем-либо удивить и испугать… Позади такой опыт… И все же на душе снова стало неспокойно, сердце заныло.

Настоятель Чёэй, несмотря на возраст и тяжелую затяжную болезнь, выглядел хорошо: крупный мужчина с прекрасным цветом лица, красивыми густыми бровями и ресницами.

– Рад, очень рад видеть вас, – приветствовал он меня. – По воле небес все закончилось благополучно. Я долгое время ничего не знал о происходящем, поэтому мы поздно пришли на помощь и вы успели намучиться. Вы болели, я слышал. Слава небесам, сегодня вы выглядите отлично. Спасибо, что посетили меня.

– Мне говорили, что вы хотите мне что-то сказать…

– Да-да… Эйсэн, Эйсэн! Что ты там мешкаешь? Иди сюда! Ну и вид у тебя! Успокойся наконец.

Я отметил, что Эйсэн, явно чем-то взволнованный, старается не смотреть в мою сторону.

– Тацуя-кун, то, что я хотел вам сказать, имеет непосредственное отношение к Эйсэну. Между вами существует связь.

– Между священником Эйсэном и мной?!

– Погодите немного, сейчас все поймете. Я буду с вами очень откровенен. Немного предыстории. Эйсэн, господин Тацуя, во время войны проповедовал в Маньчжурии, а до того много лет вел отшельнический образ жизни. Он странный человек, кроме «монахини с крепким чаем», ни с кем не знался. Но когда-то, давным-давно, он любил вашу мать и звался Ёити Камэи.

Вот оно что! Не зря меня предупреждали: ничему не удивляйся и не волнуйся… Неужели Камэи, мой настоящий отец, и есть священник Эйсэн??! Передо мной сейчас мой истинный отец?? Я задрожал, противоречивые чувства бушевали в моей душе.

Я слушал настоятеля и украдкой рассматривал Эйсэна.

Что-то неладное происходило с ним сейчас. Глаза у него покраснели, он не решался взглянуть на меня. Как он похож на одного из троицы, изображенной на ширме. Сколько же лет прошло с тех пор, как он снялся на той фотографии, обнаруженной мною в ширме среди писем? Двадцать восемь лет… Как жизнь изменила его! Наверняка она была очень нелегкой…

– Тацуя-кун, судя по вашему лицу, вам знакомо имя Ёити Камэи?

Настоятель заметил, что я изменился в лице, услышав это имя.

Я согласно кивнул головой и решил, что не следует в этой ситуации умалчивать о своей находке, об обнаруженной мною переписке находящегося передо мной человека с мамой.

– Я обнаружил даже фотографию господина Эйсэна в молодые годы, – заключил я свой рассказ.

Чёэй и Эйсэн переглянулись. Удивление застыло на их лицах.

– На ней мне, должно быть, лет двадцать шесть, – заметил Эйсэн, – совсем другой человек… – И, не в силах сдержаться, он закрыл обеими руками лицо и зарыдал.

– Ну хватит! Держи себя в руках, – попытался Чёэй успокоить Эйсэна. – Тацуя, вам многое уже известно, но я добавлю кое-что еще, чего вы, быть может, не знаете, но знать должны. В ту ужасную ночь от бешенства Ёдзо Камэи спасло то, что он был здесь, у меня. Тогда-то он перестал учительствовать и посвятил себя Будде, принял монашество, решил уйти в отшельники, уехал в глухую Маньчжурию. Когда война закончилась, вернулся в Японию, долго мыкался и в конце концов оказался здесь, в моем приходе… Эйсэн, успокойся!

Честно говоря, мне тоже хотелось разрыдаться, и лишь колоссальным усилием воли я сдерживал себя.

– И вот, – продолжил Чёэй, – что было дальше. Узнав, что бабушки приняли вас в Восточный дом, Эйсэн страшно удивился. Относительно вашего появления на свет ходили разные слухи. Думаю, Коумэ-сама, Котакэ-сама, а также Куно-сан знали правду. Вы выросли, жили и работали в Кобэ. Между тем в Восточном доме возникли семейные проблемы, и тогда решили отыскать вас. Сначала, как вам известно, разузнавали, что вы за человек, какие у вас привычки, пристрастия. Кстати, Эйсэн тоже не знал точно, являетесь ли вы его сыном. Но когда вы рядом, это становится очевидным: вы так похожи… – Чёэй улыбнулся, но улыбка была печальной, Я почувствовал себя беспомощной игрушкой в руках судьбы…

– Понятно… Неясно мне осталось вот что: почему Эйсэн-сан заподозрил, что я хотел его отравить?

Мой вопрос, наверное, задел Эйсэна за самое больное место. Он бросил на Чёэя умоляющий взгляд. Настоятель придвинулся ближе ко мне:

– После того, как вы появились в деревне, Эйсэн с каждым днем укреплялся во мнении, что вы – его сын. Он отчетливо вспомнил грехи молодости, эти воспоминания перевернули его душу. Он не мог поверить, что, несмотря на сплетни относительно вашего рождения, вы искренне считали себя сыном Ёдзо и претендовали на наследство семьи Тадзими. Это пугало его. Знаете, Тацуя, из-за чего Эйсэн так страдает? Он думает, что ради наследства вы ни перед чем не остановитесь, посчитаете его помехой и убьете. В пещере нашли несколько трупов, в том числе Харуё, которую вы считали своей сестрой. Мы знаем, что вы неоднократно бродили по пещере. Вы не слышали вздохов, крадущихся шагов? Эйсэн почти постоянно следил за вами. Но, Эйсэн, этот юноша ничего дурного не совершил, не в чем его подозревать, так что успокойся, прогони сомнения.

Мне вспомнилось, как однажды ночью чья-то горячая слеза упала мне на щеку. Понятно теперь: в мою комнату пробрался Эйсэн, это его принимали за фигуру, сходящую с ширмы.

Я слушал Чёэя с обостренным вниманием, молча, изредка утвердительно кивая головой.

– Я пытался найти золото, несколько веков назад спрятанное там.

– Ну и как? – поинтересовался Эйсэн. Это были его первые слова за все время.

– Кажется, понял, где его надо искать, – признался я.

– В молодости я тоже помешался на этих сокровищах. Нашел у господина настоятеля схему пещеры, там также были «Песни паломников» – зашифрованное указание, где зарыт клад, но так и не сумел найти. Ну а сейчас уже возраст не тот… Мечты остались в прошлом.

– «Гора сокровищ», – к нашему е Эйсэном разговору присоединился Чёэй-сан, – вполне возможно, расположена там, где вас с Норико нашли,

Он внимательно посмотрел на меня, и мне показалось, в его глазах светилась отеческая нежность.

– Там находились очень старые захоронения, были найдены человеческие кости, четки, – продолжал Чёэй. – Это место очень напоминает «Жабры дракона», которые упоминаются в одной из «Песен паломников». По схеме «Гора сокровищ» должна быть именно там.