Баллада большой реки - Ёсимото Банана - Страница 4

«Что-то не верится», — подумала я.

Хотя мама рассказывала легко и с изяществом, мне стало не по себе, когда я услышала эту историю.

Однажды холодным вечером (это произошло в середине зимы, когда странный обряд помолвки был уже у нас за плечами) я, как всегда, работала в офисе. Где-то около пяти мне позвонили по внутренней линии. Я сняла трубку.

— Акеми? — женский голос отчетливо произнес мое имя.

Очень знакомый голос. Я напряженно вспоминала.

— Я слышала, ты выходишь замуж.

Вспомнила. Одна из знакомых со времен моей разгульной юности. Очень элегантная замужняя женщина.

— Я случайно об этом узнала Натолкнулась на К., и он рассказал мне о твоей помолвке. А ты разве еще встречаешься с кем-нибудь из той компании?

— Они с больными не общаются. — Я позволила себе короткий смешок.

Она рассмеялась в ответ:

— Да, в их мире здоровье — главный капитал.

Я отношусь к тому типу людей, которые полностью меняют круг общения на каждом этапе своего развития. В старших классах, например, я совсем не общалась со своими товарищами по начальной школе. Если делать много разных вещей одновременно, хлопот не оберешься. Так и здесь, я свела к минимуму всякое общение со своими прежними «развеселыми» знакомыми. Случайно сталкиваясь с кем-нибудь из них на людях, я чаще всего молча проходила мимо. Таким образом, как только я перестала ходить на «сборища», связь с ними сама собой прервалась. Как ни странно, у меня не было особой ностальгии по тем временам.

Но с этой женщиной дело обстояло иначе. Будь это любой другой из моих бывших знакомых, я бы попросту бросила трубку или, фальшиво поддакнув пару раз, закончила разговор.

Однако ее звонок обрадовал меня.

Мне было приятно, что, несмотря на наше очень недолгое знакомство, она помнила обо мне и интересовалась мной.

К нам ее привел кто-то из компании. Она искала «тихую девочку для лесбийской любви», которая не будет вмешиваться в ее личную жизнь. «Если такая отыщется, — сказала она мне при первой встрече, — передайте ей, что меня можно найти на частной вилле в Каруйзаве. Я буду там в полном одиночестве, так как переживаю сейчас тяжелую депрессию». Подумав, я приняла ее предложение и отправилась в Каруйзаву.

Неделю мы прожили на вилле, а потом отправились на Хоккайдо, где провели вдвоем полмесяца, окончательно махнув рукой на ее мужа, который тогда занимался в основном своей любовницей и, разумеется, все это время отсутствовал.

Это было пять лет назад. Первый раз за пять лет я услышала ее голос:

— Ну, как бы то ни было, я тебя поздравляю!

— Спасибо.

— Знаешь, после свадьбы ты уже не сможешь жить так, как жила раньше. Ты понимаешь, что я имею в виду. Я позвонила, просто чтобы сказать, что ты не такая, как все. Есть в тебе что-то особенное.

— О чем ты?

— Ты такой человек, с которым приятно быть рядом. Смотришь на тебя и думаешь: «Ну вот, все мои мучения позади». Чем дольше остаешься с тобой, тем больше узнаешь нового. Как бы это сказать… Ты даришь надежду. Откуда ни возьмись появляются новые возможности. Помнишь, когда мы были на Хоккайдо? По правде говоря, сначала мне не очень-то хотелось ехать, но в конце концов мы получили массу удовольствия. Тогда ты жила в своем внутреннем мире и сейчас, похоже, ничуть не изменилась. Твое присутствие успокаивало меня. Все в тебе было таким интересным. Я наблюдала за тобой, как следят за развитием сюжета в фильме. Ты сам не принимаешь участия в фильме, но на экране все время что-то происходит, ведь так? И тебя как бы затягивает внутрь фильма. С силой. От этого не уйти. Ты сам не замечаешь, как это происходит. —

Она говорила очень медленно, тщательно подбирая слова.

Я перебила:

— Ты же знаешь, что не сможешь быть счастливой, даже если мы будем вместе.

— А что такое счастье? Мне очень понравилось путешествовать вдвоем. Неужели существует какое-то счастье больше этого? — Она помолчала, потом продолжила: — Прекрасно, если ты изменяешься в такт движениям своей души. Так что лучше всего не возвращаться к прежней жизни. Вычеркнуть ее из памяти. К тому же и возраст берет свое, красота увядает и тому подобное. Ну и конечно, СПИД… Самое главное — уметь вовремя остановиться.

— Спасибо за все.

— Желаю счастья в личной жизни. — Она повесила трубку.

Мы обе знали, что это наш последний разговор. Следующего не будет.

Я очень хорошо помню все, что связано с ней.

Ее вилла была расположена в маленькой рощице. Вокруг было еще несколько частных домов, однако это здание, небольшое, но шикарное, выделялось из общей массы стандартных построек.

Как и при первой нашей встрече, она посмотрела на меня не взглядом оценщика, но взглядом ценителя.

Стоя в дверях, закутанная в махровый банный халатик, она безотрывно глядела на меня. На мне были джинсы и кожаная куртка. Я не знала, на какой срок еду, поэтому привезла с собой огромную сумку, набитую необходимым барахлом. Эта сумка — зеленый «Луи Вюиттон» — до сих пор у меня, а тогда я только ее купила и была рада возможности пощеголять обновкой.

Мой визит оказался гораздо приятней, чем я предполагала.

Мы стали неразлучными, хоть и выглядели несколько странно и, может быть, даже смешно.

Она любила готовить, но при этом была абсолютно безрукой. На какую-нибудь мелочь вроде закуски у нее уходила куча времени. Такой тип часто встречается среди богатых людей: повеселиться, просто почувствовать себя хорошо было для нее гораздо важней секса. Она была красивой женщиной с сильно развитой интуицией.

В первый вечер я помогла ей зажечь камин (она, что неудивительно, понятия не имела, как это делается), и так как мы перепачкались сажей с ног до головы, было решено помыться. Вдвоем мы залезли в маленькую мраморную ванну с забавными ножками в виде кошачьих лапок.

Позже, сидя у камина, мы потягивали виски и ждали прихода ночи. За все это время мы едва перекинулись парой слов. Наше ожидание не было пошлым. Не было в нем также изнуряющего, зудящего желания. Так после ясного, безоблачного утра ожидаешь не менее прекрасный закат. Приятное, щедрое ожидание того, что неминуемо должно произойти.