Сны о корейской капусте - Ёсимото Банана - Страница 2

С тех пор как мы поженились, прошло два года. В прошлом году я уволилась с работы. Детей у нас пока нет. Мы купили квартиру в пятиэтажке. Вместе с нами в квартире живет кошка.

— Если мне покажется, что я не успеваю к ужину, я тебе позвоню.

Так он говорит мне утром перед выходом из дома. Потом выключает телевизор и уходит на работу. Квартира мгновенно наполняется тишиной. Утром он не завтракает, так что чаще всего в момент его ухода я, толком не проснувшись, лежу в постели. Я даже не всегда в состоянии как следует попрощаться с ним — только провожаю его сонным взглядом из спальни. При звуке защелкивающегося замка входной двери меня охватывает чувство раскаяния. Впрочем, оно тут же исчезает. На секунду я чувствую себя одинокой. Из спальни я вижу залитый солнечными лучами краешек обеденного стола. По квартире плывет кофейный запах. В комнату заходит кошка. Вспрыгивает на кровать и сворачивается калачиком у меня в ногах. Но вот меня одолевает дрема. И я решаю еще немного поспать.

Когда мы только въехали в эту квартиру, я, просыпаясь утром, не сразу соображала, где нахожусь. День начинался с моих попыток докричаться до младшей сестры:

— Кен-тян? — звала я.

Ближе к концу периода наших «незаконных» отношений (не знаю, можно ли так выразиться, но надеюсь, вы поняли, что я имею в виду) я смертельно устала от повторяющегося от раза к разу сценария: он приходил ко мне, вешал пальто в шкаф, мы ужинали, выпивали немного пива и ложились спать, а утром после его ухода я оставалась наедине с его пижамой, бельем, которое он мне оставил для стирки, и двумя подушками — одна подле другой. Поэтому я решила переехать к младшей сестре. Она очень обрадовалась, так как, живя вдвоем, мы могли позволить себе снять просторную квартиру.

Что касается моей личной жизни, то, конечно, этот вариант был не самым лучшим. Снимать на ночь номер в гостинице мне было неприятно и, кроме того, ужасно хотелось проверить, выдержат ли наши отношения этот экзамен на прочность. Нет — так нет. Тем лучше. И хотя встречаться нам стало значительно труднее, атмосфера общего будущего с легким ароматом надежды принимала нас в свои объятия при каждом свидании.

Хотя я осунулась и погрустнела (без видимых причин), жизнь с сестрой повлияла на меня благотворно. Сестра всегда была к месту: как мягкое пуховое одеяло в спальне, как холодный компресс на горячем лбу, как тушеное мясо с овощами в холодный зимний день. Вероятно сама того не замечая, до этого я жила в постоянном напряжении.

Когда утром я вставала, сестра уже хозяйнича-:а на кухне. Кипел чайник. После завтрака она сердитым видом отправляла меня убирать в ван-гой. Вечером я обычно покупала конфет на двоих рассказывала ей о том, что произошло со мной день. Она всегда меня понимала. Не разу не извратила смысл моих слов. Наконец-то закончилась моя прежняя жалкая жизнь, когда по воскресным вечерам в полном одиночестве я смотрела «Музыкальный парад».

Вот до чего я дошла — изголодалась по таким элементарным вещам. Если бы это было возможно, я бы воздержалась от отношений с женатым мужчиной. У него-то, в отличие от меня, было место, где он мог получить свою долю тепла и ласки.

Сестра вскакивала, как только просыпалась, и сразу начинала хлопотать. По квартире разносился мягкий звук ее шагов — туда-сюда Полусонная, я была беззащитна, как ребенок.

Я знала, что сестра не причинит мне боли.

С ней я была в безопасности.

Каждый раз, осознав это, я лежала несколько секунд с закрытыми глазами и думала: «Посплю еще чуть-чуть. Теперь я не одинока. Сестра не должна рано утром возвращаться в семью. У нее, правда, есть парень, которого она страстно любит — не так как меня. Но мне от этого ни жарко ни холодно. Совсем другое дело — мой любовник. Как он может испытывать одни и те же чувства и ко мне, и к своей жене?» — подумав так, я чаще всего снова засыпала на некоторое время. Мысли, все до единой, улетучивались, стоило мне укрыться с головой теплым одеялом. Это были счастливые дни…

Поэтому, когда он почти сразу после развода предложил мне выйти за него замуж, я даже не удивилась. Мне кажется, что, если бы не время, проведенное с сестрой, — своего рода реабилитационный период, — его предложение раздавило бы меня в лепешку. Но в тоже время мне было ясно, что я не могу всю жизнь жить у сестры. Я поняла, что пришло время окунуться с головой в новые заботы.

Между прочим, если после определенных событий двое людей наконец-то стали жить вместе, совершенно невозможно делать вид, что эти события не происходили.

Как-то незаметно моя жизнь с ним превратилась в постоянное ожидание. Интуитивно я понимала, что, пока не пройдет эта усталость и какое-то душевное оцепенение, я буду жить, «ожидая».

Вот, например, он звонит в полвосьмого. Я как раз приготовила легкий ужин. Не бог весть что, можно сказать — вечерний завтрак. Он извиняется:

— Я сегодня задержусь. Может быть, ты поужинаешь у сестры? — В общем, проявляет забору обо мне. И я совершенно спокойно отвечаю:

— Нет проблем. Увидимся вечером.

Но уже через полчаса я чувствую, что со мной начинает твориться что-то неладное. Напоминает химическую реакцию. Я абсолютно ничего не могу : этим поделать. Мне остается только наблюдать за происходящим. Кажется, что возникшее ощущение вместе с кровью обегает мой организм и за два часа полностью овладевает мной. Вся квартира наполняется «ожиданием». Перед глазами — пелена. Я ничего не вижу перед собой. Я не могу смотреть телевизор, не могу болтать по телефону с подругой, не могу читать. Даже душ не могу принять. В голову приходят ужасные мысли.

Я думаю: «Ах, как было здорово жить с сестрой. Я могла быть собой на сто процентов. — И тут же себе отвечаю: — Да ведь ты же сама выбрала, где тебе жить. Неужели ты собираешься возвращаться к сестре?» Умные разговоры с собой мало чем помогают.

Единственный довод, который неожиданно действует, — это извечная присказка «такова жизнь». Проговариваю ее мысленно несколько раз подряд и постепенно успокаиваюсь. Когда он возвращается домой, предпочитаю не говорить ему о своих страхах. Это не имеет смысла.