Спящая - Ёсимото Банана - Страница 11

– Прости.

Как только я увидела его глаза, то в груди что-то заклокотало так, что я даже испугалась. У него были каштановые волосы и темно-карие глаза. Мой взгляд постепенно сфокусировался на малыше, и я смотрела на него, не отрываясь.

«Это сын Сары и моего брата, абсолютно точно», – снова и снова шептала я про себя.

Таких глаз я больше ни у кого не видела. Из них лился мощный поток света, причем совершенно непроизвольно. Губки немного надуты, такие же, как и у Ёсихиро, и плечи, напоминающие о брате, носившем пиджак, который был ему велик. При виде этого мальчика во мне пробудились воспоминания о прошлом, вызванные из глубин памяти. Мне хотелось рассказать об этом Мари. Даже сначала не маме с папой, а именно Мари. Наконец мне удалось собрать остатки сил, чтобы растянуть губы в улыбке – мы ведь вряд ли еще когда-нибудь встретимся – более нежной и ласковой, чем я когда-либо дарила кому-то из своих возлюбленных, и спросила малыша:

– С тобой все в порядке?

Он улыбнулся, кивнул и пошел к… Саре.

Женщина у стойки регистрации, которую я приняла за Сару… Это была вовсе не Сара, я только что поняла, что обозналась, потому что настоящая Сара, стоявшая чуть в стороне, выглядела сейчас совершенно иначе. Но в этот раз ошибки не было, определенно это была она, та же Сара, с которой мы встречались много лет назад.

Та самая Сара, которая терпеливо учила меня произносить слово «рефрижератор». Та Сара, вокруг которой и сегодня витала легкая аура юной девочки. Та Сара, которая была немного хрупкой и немного наивной.

Сегодняшняя Сара была одета в ультрамодный голубой костюм, и у нее была короткая стрижка. Она стояла рядом с огромным чемоданом, выпрямив спину, а на ее руке висла маленькая светловолосая девочка. Очевидно, малышка упиралась и не хотела идти. Мальчик подошел к ним и весело заговорил с девочкой. Должно быть, это братик и сестричка. Внезапно к ним присоединился молодой американец крепкого телосложения, до этого оплачивавший счета за стойкой регистрации, по-видимому, он был расстроен, что заставил их так долго ждать.

И тут Сара заметила меня.

Она смотрела на меня своими кристально чистыми, небесно-синими глазами, сначала в ее взгляде читалось недоверие, но затем оно сменилось облегчением и грустью. Она все моргала и моргала, словно пыталась убедиться, что это действительно я. А затем мне показалось, что уголки ее рта приподнялись и на лице промелькнула легкая улыбка.

Теперь я все поняла. Даже если Сара и хотела навестить нас с Мари, она просто не могла – не могла поговорить с нами. Но, приехав в Японию, она не удержалась и позвонила. И опять же я оценила почему. Я познала, через какую боль пришлось пройти Саре и этому молодому человеку. Поэтому я твердо кивнула, чтобы показать, что я все понимаю, и отвернулась. Я уверена, вскоре они вышли из отеля, счастливая американская семья. И только Сара, должно быть, все время крутила головой, снова и снова ища меня взглядом.

Через какое-то время я повернулась, чтобы убедиться, что они ушли, и тут силы покинули мое тело, и я свалилась на диван. Перед глазами всё шло кругом, а ладони все еще горели после прикосновения к крошечным детским ручонкам. Мне казалось, что все вокруг начинает меняться, и именно мои ладони являются источником этих превращений.

После того как они ушли, фойе опустело… словно ничего не осталось. Лишь звон бокалов и скрип подошв повторялись опять и опять, словно нескончаемый поток. И все.

Домой я приехала совершенно обессиленная.

Когда я открыла дверь, дом внутри был окутан тишиной и темнотой. Очевидно, мама куда-то ушла. Я сразу отправилась в ванную, умылась, посмотрела на себя в зеркало и поклялась своему отражению, что, пока жива, я ни словом не обмолвлюсь ни одной живой душе о том, что только что видела. Но где-то за пределами моего отражения я снова увидела черты, так напоминающие брата. Воспоминание о тех карих глазах.

Я его видела, и с этим ничего не поделаешь. И это произошло не случайно. Я интуитивно отправилась туда без особых на то причин. От этих мыслей я почувствовала себя еще более изнуренной.

Я решила переодеться. По дороге в свою комнату я прошла мимо двери в гостиную. И тут я услышала ее голос.

– Сибами?

Это было совершенно неожиданно. Я открыла дверь и обнаружила, что по какой-то неизвестной мне причине Мари лежит на нашем диване. Она приоткрыла глаза и выглядела такой же сонной, как когда жила у нас.

Я на самом деле не имела ни малейшего представления, что происходит.

– Что ты тут делаешь?

– Ты вчера вечером сказала, чтобы я пришла к вам в гости днем, ведь так? Ну, я и пришла, но… тут никого не было, и я-а-а-а… – зевнула Мари.

– А почему ты не легла в комнате для гостей? Тебе ведь неудобно было спать на диване? – спросила я.

Мари лежала свернувшись клубочком, как маленький ребенок.

– Да нет. Просто в комнате для гостей было так светло-о-о-о…

Когда она это сказала, я вспомнила, что мы отдали занавески из гостевой комнаты в химчистку. Голос Мари звучал мягко и как-то нечетко, словно она до конца не проснулась. Казалось, ее взгляд сфокусирован на каком-то предмете вдали, так обычно делают, когда зрение устает. Ее глаза были очень красивы.

– Тучи собираются, – сказала я, при этом в груди возникло то же ощущение, какое бывает, когда говоришь нежности.

Я подошла к окну с другой стороны дивана, где устроилась Мари, и отдернула занавески. Внезапно комната заполнилась светом, слегка подернутым дымкой.

Я посмотрела на нахмурившееся небо:

– Может, дождь пойдет. Или снег.

Тут Мари села, и выражение ее лица изменилось – она нахмурилась и посмотрела на меня. Взгляд стал каким-то диким, почти безумным.

– Что? Что такое? – спросила я.

Мне стало не по себе. Казалось, что на ее лице, как в зеркале, отражается мое беспокойство. Я уже давно не видела у нее такого странного выражения.

– Дай мне посмотреть, – сказала она, – и коснулась моих ладоней там, где до них дотронулся мальчик. Она взглянула на меня и наконец расслабилась. – Ты была с Ёсихиро?

Ее голос был почти не слышен, настолько тих, что у меня ушло какое-то время на то, чтобы догадаться, что она сказала. Я вздрогнула и практически стряхнула ее руки со своих.