Дата моей смерти - Юденич Марина - Страница 57

Впрочем, это самое общество, какие бы модификации оно не претерпевало, всегда было устроено именно таким образом.

Но вот пропуск — пароль ранее привычно был зажат в ладошке нашей красавицы — ее происхождение и положение ее семьи открывали ей заветные двери.

Однако, что-то неуловимо изменилось в атмосфере, и открытые двери оказались своем не теми, а те, как раз, оказались плотно закрыты и без пароля не желали открывать ни перед какой красотой, умом и даже коварством.

Можно было, разумеется, подкараулить какого — ни — будь зазевавшегося принца из-за тех дверей. Были на то разные способы и уловки, прибегнув к которым, претерпев массу унижений, окаченные тоннами помоев, извалянные в перьях, мазуте и печной золе, терпеливые девицы все же просачивались за нужные двери, даже в качестве вполне законных принцесс.

Но наша красавица с детства ненавидела сказку про Золушку.

А саму Золушку презирала за плебейское происхождение и глупую доброту.

Ей не нужна была карета из тыквы с крысами на запятках.

А вздумай какая заблудшая рассеянная фея предложить ей пресловутые хрустальные башмачки, то, непременно, острым каблучком одного из них, пребольно получила бы по лбу.

Нет уж, наша принцесса рассчитывала прибыть на бал в собственной, причем совершенно натуральной карете, самой последней и престижной модели.

Интуицией, как и многим другим не обидел ее Господь, а, вероятнее тот, извечный его оппонент, который, судя по всему, более приложил руку к формированию ее души.

И потому в психологии она не без основания надеялась обрести вкупе с профессиональным признанием, немалые гонорары, и возможность общаться с принцами и принцессами из-за тех самых дверей не только на равных, но и несколько свысока.

Видеорынок к тому времени уже был заполнен красивыми голливудскими фильмами, в которых главными героями и героиням выступали преуспевающие психоаналитики, уверенные в себе, красивые и богатые люди, вхожие в самые высшие слои общества, исключительно ради того, чтобы спасти их заблудших обитателей, а попутно еще и влюбить в себя какого — ни-будь подуставшего от жизни миллиардера.

Таким оразом, направление дальнейшего движения было определено, и, надо сказать, что определено почти точно.

Однако — почти…

Проклятое это почти оказалось камнем преткновения, остановившим не одну блестящую, по замыслу, карьеру, а подчас — и целую судьбу.

В нашем случае, « почти» оказалось тоже достаточно весомым препятствием.

Заключалось оно в том, что новоявленные миру российские принцы и принцессы, охотно, хотя и неумело, перенимали у своих заокеанских и европейских собратьев по классу вкусы и привычки по части моды и кухни, интерьеров и машин, спортивных предпочтений и еще очень многого.

Не обойдены вниманием были и области медицины: от пластической хирургии до сложнейшей стоматологии и диетологии.

Но вот врачевать свои души, по примеру заокеанского бомнода, наш, российский, упрямо не желал, упрямо следуя национальным традициям.

Потому пышным цветом произрастали на родных просторах колдуны и ясновидящие все пород и мастей, а услуги профессиональных психоаналитиков спросом не пользовались.

Младшая сестра — красавица была уже близка к тому, что бы как следует разозлиться и проучить всю эту надменную, пошлую, самоуверенную, самовлюбленную и малограмотную «тусовку».

Неожиданно она разразилась несколькими довольно забавными и злыми статейками в модных журналах, посвятив их описанию психологических типов людей, населяющих российский « высший свет».

Перо ее оказалось бойким, определения — отточенными, меткими, откровенно издевательскими и действительно смешными.

Карьера опасной стервы из числа «светских хроникреш», таким образом, была ей почти обеспечена.

Но это ведь было совсем не то, к чему рвалась она, от обиды только, подглядывая в замочную скважину!

И где-то в неведомых мирах, пробил все — таки ее час.

Смешные статейки были замечены.

И приятный мужской голос в телефонной трубке как-то вечером пригласил ее встретиться в ближайшие дни, и обсудить серьезное коммерческое предложение, которое он намерен ей сделать.

— Интима не предлагать — почти серьезно предупредила его красавица фразой из газетного объявления, но на это он даже не удосужился ответить.

Когда вечером одного из ближайших дней они встретились за столиком не очень модного и людного, но вполне приличного небольшого ресторана, она поняла, насколько неуместным было ее газетное предупреждение.

Он был если не глубоким стариком, то человеком уже очень пожилым.

И она интересовала его отнюдь не как объект плотских забав.

— Я некоторое время с интересом наблюдаю за вами, — дружелюбно и без намека на многозначительное всезнайство, сообщил он ей, едва только официант, принявший заказ, отошел от столика.

— Как давно?

— С той самой поры, как вы стали искать работу. Меня интересуют психологи, тем более профессиональные, тем более, с таким хорошим базовым образованием и происхождением, как у вас — Значит, вы наводили обо мне справки?

— Разумеется, не стану же тратить время на беседу с каждым дающим объявление в газету.

— Значит, вы располагаете такими возможностями?

— Располагаю, и гораздо большими, но об этом мы поговорим позже.

— Когда?

— Когда вы примете мое предложение, … не связанное с интимом — он впервые за всю беседу улыбнулся. Короткая щеточка седых усов над верхней губой слабо дернулась вверх, слегка приоткрывая полосу белых ровных зубов.

Но глаза за дымчатыми стеклами очков остались серьезными — И что же вы собираетесь мне предложить?

— То, есть как это — что? Разве вы не ищете работу? И разве я не сказал, что просто наткнулся на ваше объявление.

— Да, но потом…

— Потом, это уже детали. И, как я сказал, о них позже. Что же касается работы, которую я хотел бы предложить вам, то это будет строго профессиональная деятельность, направленная на формирование определенных образов в сознании определенных людей, если говорить коротко.

— А если подробнее…

— А если подробнее, милая девочка, то вам очевидно известно, что из мрака тоталитаризма наша славная Родина, ступила, наконец, на светлую дорогу победившей демократии. А это значит, что шапки и шапочки, а вернее, кепочки Мономаха теперь уж не распределяют на пыльных партийных сборищах, келейно и в строгой зависимости от анкетных данных кандидата. А делят публично и гласно в ходе процедуры, именуемой всенародными выборами. В большинстве своем…

— Вот вы о чем… — разочарованно протянула красавица. — Но это же социальная психология, а она никогда меня не привлекала. Я занимаюсь психологией личности. Причем, с учетом моего первого, базового, как вы изволили выразиться, образования и семейных традиций, в основном — психопатологиями.

— Социальная психология! А вам самой, не кажется, что есть в этом словосочетании некий нонсенс?

— Ну, почему? Изучение и воздействие на психику большой массы людей возможно….

— Возможно, разумеется. Но меня и моих коллег это интересует в меньшей мере. Речь идет не тех, кто выбирает, а о тех, кого им предстоит выбирать..

— PR?

— PR? Любите вы, молодежь, всякую иностранщину. Ну, разумеется, работать с общественным мнением при создании образа будущего Мономаха и Мономашонков всех рангов необходимо. Причем, в обоих направлениях. И общество готовить к тому, что бы в данном конкретном кресле оно пожелало увидеть Васю или Петю. И Васю с Петей надо, как папа Карло, обстругать под тот фасон и размер, который ныне по нраву обществу. Но я крайне редко лично встречаюсь со специалистами, способными выполнить эту довольно примитивную работу, Для этого у нас есть большой штат менеджеров по работе с кадрами.

— За что же мне такая честь? И вообще, вы несколько раз уже сказали « мы», « у нас» Вы представляете какую-ни — будь организацию?

— Бесспорно. Это — отвечая на ваш второй вопрос. Что же касается первого — не скромничайте, вам не идет Да и вообще, скромность далеко те такое благотворное свойство для нормального развития человеческой личности, вам это должно быть известно не хуже, чем мне.