«Титаник» плывет - Юденич Марина - Страница 53

53

Последний номер «Vanity Fair» только что вышел в свет с огромным материалом, посвященным европейскому турне До-До.

Статья изобиловала пикантными подробностями. Намного более пикантными, чем могла позволить Долли Дон. Даже Долли Дон, несмотря на свою специфическую репутацию.

Такая была статья.

Автором ее был совсем не Эллиот, но в половине пятого утра До-До уже не обращала внимания на такие мелочи. Сначала она огрела Боба бутылкой «Crystal». He слишком удачно — бутылка не разбилась, и журналист остался невредим. Потом водрузила ему на голову тяжелое ведерко для шампанского.

Владелица клуба, Елена Каллиоаниотес, вовремя подоспела на помощь — Боб едва унес ноги.

Выбираться пришлось через кухню клубного ресторана.

На следующий день Мартин Вэнн принес Роберту Эллиоту свои извинения вкупе с внушительным чеком.

История забылась.

К тому же дебош вполне укладывался в рамки привычного образа До-До.

Чего никак не скажешь о ее неожиданном приступе раскаяния.

Сопровождаемый завистливыми взглядами коллег, Боб занял предложенное место, еще не слишком понимая природу происходящего.

До-До старательно изображала великосветскую даму, с детства обученную хорошим манерам и науке непринужденного общения. Несколько позже, однако, все стало на свои места.

Загадочный поступок примадонны получил объяснение.

— Послушай, Бобби! — До-До близко придвинулась к Эллиоту, обдав приторным ароматом духов, носящих ее имя. — Вы, репортеры, великие проныры. Наверняка ты уже разнюхал все про всех на этом паршивом суденышке.

— Кто конкретно тебя интересует, дорогуша? Высокая грудь Долли, искусно к тому же приподнятая открытым корсажем, почти лежала на его плече.

— Я знала, Бобби, что ты не станешь ломаться! Можешь не сомневаться, До-До не забывает услуг. Чертовски не люблю занозы. Те, что застревают в мозгах. Понимаешь, о чем я?

— Пытаешься что-то вспомнить?

— В самую точку! Могу поклясться, что видела эту физиономию прежде. Но никак не могу вспомнить где. Вчерашнюю ночь — представляешь, до чего дошло?! — я не сомкнула глаз. Чертовски меня это бесит.

— Нет ничего проще, детка! Шепни мне на ушко, за каким столиком сейчас эта физиономия, и считай, что дело сделано. Я быстро наведу справки.

— Ты правильный парень, Бобби. С чего это я накинулась на тебя в «Helena»?

14 апреля 2002 года22 часа 50 минут

Десятки людей в разных концах планеты откликнулись на просьбу бывших коллег.

Информация продолжала поступать, но в ней не содержалось ничего существенного.

Обыск кают был закончен десятью минутами раньше. Он не дал результатов. Обычный багаж состоятельных, привыкших к комфорту людей.

Ничего примечательного.

Тем более — предосудительного.

— Вы составили список, Полина? Она молча протянула листок.

— Вот так, значит? Ну-ка, посмотрим — на всякий случай! — что прихватил в дорогу номер первый? Так… Нет. Пусто-пусто. Увы! Хотя…

— Что такое?

— Многовато таблеток…

— Что за таблетки?

— Даже не наркотики — транквилизаторы, снотворные, противосудорожные… У нее, вероятно, проблемы со здоровьем. Только и всего.

— Может, все же цветок?

— И еще — озарение. Вы не забыли про озарение, Полли? Любите японскую кухню?

— Что, простите? Японскую кухню? К чему это вы?

— К тому, чтобы пригласить вас в одно милое заведение. Лучшего суши я не ел даже в Токио. Любите суши?

— Суши-бар уже закрыт.

При чем здесь суши-бар? Я приглашаю вас в настоящий японский ресторан. В Нью-Йорке, на пересечении… Впрочем, не важно. Ехать все равно придется на такси. Что вы так смотрите? Не бойтесь, это не бред. Просто я подумал, что все наши страхи, возможно, не стоят выеденного яйца. Какому-то предсказателю привиделись какие-то женщины… Может, мы сошли с ума? Массовое помешательство — такое ведь случается, правда?

— Этот предсказатель, между прочим, в шестнадцатом веке назвал Гитлера — Гитлером, а Сталина — кровавым герцогом, спустившимся с гор.

— Знаю. Алекс часто приводит этот довод. И знаете, я не поленился, сам почитал кое-что из Нострадамуса.

— И что же?

— Многое сходится. Но вот что занимательно — иногда он бывает потрясающе точен и — что главное! — говорит совершенно определенно. О том же Гитлере, к примеру. Вплоть до того, что прямо упоминает знаменитый план «Барбаросса». Более того — его провал. Иногда, напротив, тонет в собственной многозначительности. Сплошные полунамеки, трактовать которые можно до бесконечности. Так вот, исследователи вроде нашего Алекса занимаются в основном намеками. Знаете, чем, как правило, оборачиваются их праведные труды?

— Чем же?

— Подбором подходящих событий из современной истории. По большей части — относительно подходящих. Так-то, дорогая леди.

— И тем не менее две женщины — именно две, а не четыре или пять — все же обнаружились. И время, кстати, мы тоже опередили…

— Тем более можно почивать на лаврах. Гнев богов нам уже не грозит.

— Погодите, как у него дословно?

Сколько угодно. Помню как «Отче наш». «… Два безумца вознамерятся спорить с богами. Три скорбящие женщины. Одна несет погибель. Гнев богов остановит тот, кто сумеет опередить время. Обреченных спасет озарение свыше. Возможно также — они отыщут цветок». Всё.

— Нет, не всё. С чего, собственно, это взялось: опередить время — значит раньше отправиться в плавание?

— Ну-у, исторически сложилось. Тони решил строить корабль раньше…

— Вот именно, что Тони решил. У Нострадамуса другая последовательность! Смотрите. Сначала безумцы спорят с богами. Потом появляются три женщины. Иными словами — смертельная опасность. И лишь потом — возможность остановить гнев… Разве она связана с днем отплытия? Безумцы уже бросили вызов! И женщины появились возле них. Понимаете?

— Кажется, да.

— Как еще можно опередить время? Как, Стив?!

— Опередить время? Который час?

— Одиннадцать ровно. Боже правый! Осталось сорок минут.

— Осталось, говорите… Вот именно! Это же так просто!

14 апреля 2002 года23 часа 03 минуты

41° 43' северной широты, 49° 56' западной долготы.

Капитан О'Нил еще раз сверил данные. Те, что показывали его приборы. С теми, что были в бумагах Чарли Адамсона.

Никаких сомнений — он пришел в это место. В это самое. И значит, внизу, на глубине двенадцати с половиной тысячи футов, покоится другой «Титаник».

Майкл снял фуражку и перекрестился.

Водрузить ее обратно он не успел. Входная дверь распахнулась, едва не слетев с петель. Вид у Стивена Мура был такой, что капитан О'Нил не стал задавать вопросов.

— Вы должны остановить судно, Майкл.

— Я как раз собирался…

— Нет, Майкл, вы должны остановить его резко. Так резко, будто мы действительно наскочили на айсберг. Или сели на мель, я не знаю. Это возможно?

— Возможно, сэр, но без крайней необходимости…

— Крайняя необходимость, Майкл! Более чем крайняя необходимость! И как можно скорее, счет идет на минуты.

В принципе, капитан О'Нил совсем не обязан был выполнять распоряжения Стивена Мура. Тем более — такие странные распоряжения.

Более того — Морской устав категорически запрещал капитану выполнять чьи бы то ни было распоряжения. Кроме специально оговоренных случаев, разумеется.

Но что-то заставило его поступить иначе.

Впервые за двадцать лет безупречной службы капитан О'Нил устав нарушил.

14 апреля 2002 года23 часа 07 минут

Мигель Агустино, двадцатипятилетний официант главного ресторана, решил, что умер.

Смерть подкралась незаметно и набросилась на него в самый неподходящий момент — настала пора четвертой перемены блюд, в руках у Мигеля был тяжелый поднос, уставленный посудой.