Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 110

Кто «они», Славян понятия не имел, но какие-то страшилки наверняка были, на то он и лабиринт.

— Правда? — спросила Линда.

— Да сожри меня акула! — Славян плюнул через растопыренные буквой «V» пальцы. Линда поверила, слабо улыбнулась. К ним подошёл Декстр.

— Пора, Славян, — сказал он.

Линда глянула на Декстра с испугом, глаза наполнились слезами. Тот осторожно обнял девушку.

— Всё будет хорошо. У Славяна всё получится.

Линда покрепче вцепилась Декстру в футболку, глянула на Славяна.

— Я справлюсь, — сказал он.

— Ты обещаешь? — голос у Линды дрожал.

— Да.

— Я верю.

— Спасибо.

Славян вошёл в лабиринт.

И ничего не произошло. В просторной белой комнате что-то противно гудело и подвывало, но по сравнению с озвучкой в карцере — вполне терпимо. Клубился разноцветный туман, на ощупь липкий и скользкий. Отчётливо припахивало гниющей плотью. Славян брезгливо поморщился. Могли бы и побольше выдумки проявить, с Соколами проконсультироваться, у тех камеры пси-воздействия позатейливее.

Туман стал собираться в подобие картинки, Славян различил Линду, которая истязала ребёнка. Всё ясно, проверка по ситуациям морального выбора. Варианты решений: этого не может быть; мои друзья не такие; такие мне не друзья и давай развлечёмся вместе. После проверки общей моральной пригодности начнётся проверка пригодности к службе в ордене — верности идеям и целям, преданности самому ордену и всём прочем в том же духе. И в финале — проверка устойчивости к предельному пси-воздействию, одна-две минуты потёмочной казни.

Дожидаться этой погани Славян не собирался, и пошёл к северной двери, толкнул. Заперто. Удивлённый Славян подошёл в южной двери. Тоже заперто. Но так быть не может, испытание соискатель рыцарского звания либо проходит, либо нет. Или двери открываются только после потёмочной казни? Ну нет, господа рыцари, сами играйте в свои садистские игры. Славян пошёл к входной двери, она вроде бы похлипче, можно будет выбить.

Дверь сама распахнулась настежь, стоило только подойти.

Встретил Славяна громкий шёпот геометриков — злорадство, презрение, обида, разочарование. Он едва заметно усмехнулся и пошёл к магистру, курсантский пояс отдавать, не прошедших лабиринт из крепости вышвыривали немедленно. Бледный до полуобморока Салливан скрестил руки на груди и склонился в глубоком поклоне, разве что на колено не встал. И рыцари, и курсанты онемели.

— Досточтимый магистр, — титаническим усилием Славяну удалось удержать истерический смех («Да что я за непутёвщина такая, опять во что-то вляпался!») и сказать со спокойной ровной вежливостью: — будьте так любезны, объясните своё столь необычное поведение. — На последние слова выдержки не хватило, всё-таки прорвались истеричные нотки.

— Ваше появление большая честь для крепости, эмиссар, — ответил магистр и лишь потом выпрямился.

— Не понял, — честно ответил Славян, — так я прошёл лабиринтное испытание или нет?

Декстр только вздохнул. Орденской жизнью Славян всегда интересовался мало, но чтобы об эмиссаре не знать…

— Прошёл, — ответил он. — Причём по высшей форме. Теперь ты эмиссар ордена. Подчиняешься только одному гроссмейстеру, выполняешь его самые секретные и важные поручения. Статус выше, чем у магистров. Когда ты на задании, можешь приказывать им как любому бойцу в крепости.

— А когда не на задании — стою у трона и подтираю гроссмейстеру задницу, — продолжил Славян. — «Шестёрка» для особых поручений. А что именно будет особостью, решает прихоть гроссмейстера. Нет, спасибо. Боюсь не справиться со столь ответственной работой. Гроссмейстеру сапоги вылизывать — дело серьёзное, особого таланта требует. У меня его нет.

— В большинстве случаев эмиссары сами становятся гроссмейстерами, — сказал Декстр.

— То есть из «шестёрки» обычной стать козырной. Грандиозная карьера. Потратить жизнь на угождение своре орденских чиновников — нет, такие игры не для меня. — Славян снял курсантский пояс.

Магистр смерил его цепким, пронзительным взглядом, небрежным движением кисти прекратил яростный гвалт геометриков.

— Я ждал отказа, — спокойно ответил он. — Эмиссарство стало сюрпризом, но особой роли оно не играет. Давайте пояс.

Салливан передал пояс адъютанту.

— Сжечь сразу же после церемонии.

Славян отдал ему обычный вежливый четвертьпоклон и встал рядом с Декстром. Тот с удивлением глянул на магистра. «А ведь он знает настоящее имя Чижика. Догадался совсем недавно, но раньше меня».

Магистр едва заметно кивнул. «Да, знаю. И потому не боюсь тебя отпускать. Бродников сумеет позаботиться о тебе, Ежонок, пока ты не научишься жить в большом мире».

— Курсантка Прежан! — возгласил магистр. — Подойдите.

Заметно взволнованная Линда подошла чётким строевым шагом.

— Пояс.

Линда отдала курсантский пояс.

— Вы проявили отвагу, честь и доблесть достойную звания рыцаря ордена Ястребов. Согласны ли вы войти в орден и служить его делу верно и беззаветно, ни в чём не сомневаясь и не колеблясь, не ожидая никаких наград и почестей?

— Да, — твёрдо сказала Линда.

— Согласны ли вы дать в том клятву пред изначалием мира?

— Да.

— Так поклянитесь.

Линда подняла правую руку, совсем как свидетель в зале суда.

— Я, Линда Прежан, будучи в здравом уме, твёрдой памяти и совершеннолетних годах, клянусь…

По рядам геометриков волной прокатился смятенный шёпот, растерянно хлопнул глазами магистр. Ну и посвящение сегодня! Сюрприз за сюрпризом. Ладно Чижик, к скандальным выходкам чумы конопатой все давно привыкли, такого ни могила, ни эмиссарство не исправят, но чтобы рыцарка древнего рода давала присягу не преклонив коленей… В реальность происходящего не верилось.

— Присяга будет недействительной, — перебил её Салливан.

— Изначалию безразлично, магистр, произношу я клятву стоя посреди площади посвящений или сидя на унитазе.

И опять Салливан унял возмущённый гвалт движением руки.

— Не безразлично ордену, Прежан, — сказал он. — Вы должны преклонить колени, дать клятву и получить рыцарский пояс. Только после этого вы станет рыцаркой.

— Я уже рыцарка, магистр, потому что прошла лабиринт. Орденское посвящение роли не играет. Если орден хочет получить моё служение, пусть принимает клятву так, как достойно принимать её у людей. Если в орден принимают только рабов, я обойдусь и без ордена.

— Ваш пояс будет сожжён, а имя вычеркнуто из родового свитка Прежанов.

— И свиток, и пояс никогда не входили в список базовых предметов жизнеобеспечения, — ответила Линда.

— Даже так? — магистр льдисто усмехнулся. — Надеюсь, вы составите неплохую компанию Декстру и Чижику.

— Я тоже на это надеюсь. — Линда встала слева от Славяна. Справа стоял Декстр.

— Готовы? — спросил их Славян.

Декстр и Линда кивнули. Славян включил возвратку.

Если путешествие через внесторонье — всегда удовольствие, то возвартка — переживание довольно неприятное. От резкого рывка желудок взметнулся к самому горлу и с противным чваканьем шлепнулся на своё законное место. Славян помотал головой, отгоняя дурноту.

— Ну и зачем было цирк устраивать? — недовольно спросил Декстр. — Нельзя было уйти по-людски, тихо и вежливо?

— Нельзя, — ответила Линда. — Потому, что в крепости ещё есть люди, а не только птички безмозглые. Людям нужен спектакль — яркий, запоминающийся, эффектный. Надеюсь, что и эффективный. Может, хоть один очнётся от морока, задумается, во что превратился орден.

— Так вы всё заранее придумали? — разозлился Декстр. — И мне не могли сказать?

— Так вы бы и не согласились, — фыркнула Линда. — Эмиссарство мы не планировали, тут Славяну пришлось экспромт давать, но получилось неплохо, как считаете?

Декстр ответил матерно. Линда разулыбалась, спектакль удался как нельзя лучше.

— Ладно, мальчики, я работу пошла искать.

— Работу? — не понял Декстр. — В этой помойке?

— Сразу видно младшего наследника, — хихикнула Линда и, в ответ на недоумённый взгляд Славяна, пояснила: — В рыцарских семьях дома воспитывается только самый старший ребёнок, мальчик или девочка, без разницы. Остальных, как семь лет исполнится, отправляют в орденские школы. Потом одних в десять лет разбирают учителя, другие так и живут в казарме. В восемнадцать все получают посвящение, и вот вам рыцари, которые большой мир знают только как зону для спецопераций, вне орденских резиденций жить не умеют.