Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 17

Отличное средство. И заплатить пришлось не так дорого, — всего-то восемь войн, по бойне через век с четвертушкой. Могло быть и хуже, за отсрочку Жажды вампиры цену согласятся дать действительно любую. Тому, кто не пережил мук неутолённой Жажды, липкого безумия Охоты — поиска донора, этого не понять. «Чем купят нас теперь — таблетками, которые можно принять трижды? Ещё одной трёхчасовой отсрочкой? Скорее всего, сутки для Соколов слишком щедро».

— Жажда? — сочувственно спросил человек. — Скоро приедем, уже совсем близко, ещё полчаса и мы в Гавре.

Вампир прожег его взглядом — гневным, возмущённым, испуганным. Словно задницу подтираешь, а тебя за этим делом фотографируют.

— Я видел людей перед приступами, и немало, — успокаивающе сказал человек. — Жажда ли, гипертонический криз — глаза у всех одинаковые, и у вампиров, и у человеков.

Нет, технородец, видел ты далеко не всё. Ну так посмотришь. Франциска захлестнула злость и ярость. Понимающий выискался, друг вампиров, человек без предрассудков. Ради удовольствия увидеть его веснушчатую рожу в истинном виде — бледной, насмерть перепуганной, скривившейся от отвращения, можно и Растворение перетерпеть. Зато какой наслаждение его ждёт, когда очнётся: человек, виртуозно лживая, лицемерная тварь — в своём истинном виде. Франциск убрал таблетки в карман. Метро Техно-Парижа — отличное место для Охоты.

Приближение длиться десять минут, и только потом приходит Жажда.

Франциск Таваль исчез. Все мысли и чувства растворились в одной-единственной — кровь. Тёплая, живая. Жизнь. Без крови нет жизни. Чтобы продлить жизнь, надо выпить кровь. Кровь существа, в котором по какому-то недоразумению жизни больше, чем во всём трёхстороннем мире, вместе взятом.

Источник найти несложно, через остановку выходит множество народу. Обострившееся телепатическое восприятие легко выделяло их среди других пассажиров. Теперь выбрать наилучший — половозрелый, без инфекционных заболеваний или анемии, без алкоголя и наркотиков. Податливый. Такой, чтобы не сбросил петлю Зова — сопротивляемость у многих невероятная, попробуй только тронь, отдачей в порошок сотрут. Но есть и другие — мягкие, уступчивые как мокрая глина. Вот этот.

Человек почувствовал взгляд вампира, обернулся. Взгляды встретились.

Шарль. Его имя Шарль. Пойдём со мной, Шарль. Иди ко мне, Шарль.

Человек стал протискиваться через толпу к вампиру. У дверей вампир перехватил его, вывел из вагона. Человек не сопротивлялся, здесь выходить и надо. Главное на Охоте — вести Источник туда, куда он сам хочет идти.

Удобное место — метро. Укромных уголков здесь гораздо больше, чем наверху.

— Зачем нам сюда? — удивился Источник по имени Шарль.

— Здесь лучше, — ответил вампир. — Здесь хорошо. — И подкрепил слова заклинаньем услады. Источник блаженно разулыбался, свернул в безлюдный технический тоннель. Вампир достал из рюкзака кровозаборник, расправил крылья.

— Открой шею, — велел Источнику.

Человек послушно распахнул полупальто, ослабил галстук, расстегнул рубашку. Вампир погладил ему шею, притупляя чувствительность. Недопустимо причинить боль тому, кто отдаёт тебе частичку своей жизни, его боль тут же вернётся к тебе, усиленная стократ. Игла кровозаборника вошла в артерию, в колбу потекла Жизнь. Всё. Достаточно. Нельзя брать лишнее, оно обернётся смертельным ядом. Вампир вынул иглу, коснулся ранки пальцем. След прокола исчез, как никогда и не было. Он одним движением свинтил колбу, сделал глоток. Кровь обожгла губы, глотку, жидким огнём скатилась в желудок. Тело скрутила дрожь. Даром не даётся ничего, Жизнь в особенности. Вампир залпом допил оставшуюся кровь, содрогнулся, застонал и вынырнул из тёмного бездонного омута Жажды.

Франциск заклинанием очистил кровозаборник, убрал в кожаный мешочек, спрятал в рюкзак с оберегами. Такое счастье — сознавать себя, иметь свободу что-то делать, и свободу отказаться от поступка. Идти, а не плестись безвольной куклой на крепкой цепи Жажды. Человекам не понять как это жутко — терять себя, и знать, что ничего не сможешь сделать. Бессилие. Беспомощность. Безволие. Полная потеря «Я». Смешно и нелепо, но человеки завидуют вампирам — долгой жизни, физической силе, высокой регенерации. Сочиняют нелепые истории о вампириных укусах, которые даруют бессмертие и волшебную силу. О Жажде они предпочитают не помнить.

Франциск глянул на Источник. Человек сидел на цементном полу, грезил — на губах замерла блаженная улыбка. Сорок два года, немного полноватый, с заметной лысиной, лицо властное, жёсткое. Успешный брокер, волк биржи. В метро занесло по случаю — машина сломалась. Вампир застегнул ему рубашку, вернул на место галстук, положил во внутренний карман пиджака деньги за кровь. Поправил шарф, застегнул пальто.

Вампир поднялся, потянулся, размял крылья. Пора уходить, пока сюда не пришёл никто из рабочих. Франциск сложил крылья. За спиной изумлённо охнул Славян. Он что, не знал, что в одежде прорези для крыльев у вампира появляются и исчезают сами собой?

— Но здесь же нет магии… — сказал Славян.

— Здесь — нет, а у меня есть. На Охоту и одежду хватит, — с лёгкой снисходительностью пояснил вампир и сел перед Источником на корточки, осторожно прикоснулся к вискам, снял остатки заклинания. — Мсье, как вы себя чувствуете?

— Не… знаю… — с лёгкой запинкой ответил человек. — Что это?

— Метро, — пояснил вампир. — Вам стало плохо, вы свернули сюда и потеряли сознание.

— Я… я видел… демона, — испуганно сказал человек. — С чёрными крыльями. Он пил мою кровь.

— Это галлюцинация, — мягко сказал вампир. — Перед обмороком часто мерещится всякая чушь. Вы просто немного устали. Вам надо на денёк съездить за город, отдохнуть. И всё будет хорошо.

— Да, — сказал человек, ещё не до конца освободившийся от власти Зова. — Завтра я поеду в деревню к матери. Всё будет хорошо.

— Вот и правильно. А сейчас идите домой. По дороге зайдите в ресторан, выпейте бокал хорошего красного вина, съешьте бифштекс с кровью. — Вампир помог человеку подняться, вывел на станцию.

Власть Зова рассеялась окончательно.

— Спасибо, мне уже лучше, — голос владельца брокерской конторы обрёл привычную силу и безаппеляционность. — Просто немного закружилась голова.

Источник ушёл.

— Он хоть что-нибудь будет помнить? — спросил Славян.

— Всё или почти всё. Но посчитает это сном. И вскоре забудет сам, без принуждения.

— Тогда зачем ты ему деньги дал? Тем более на Техничке.

— Это закон крови, — холодно ответил вампир. — Жизнь нельзя брать просто так. Надо отблагодарить. Дать Источнику еду, две меры. Одну — чтобы восстановить силы, вторую — отблагодарить за помощь. Мы платим всегда ровно столько, чтобы Источник мог купить баранины, хлеба, молока и яиц на два обеда. Так, чтобы поесть досыта, но не обжираться. Меру мы можем определить с точностью до грамма. И высчитать нужную сумму.

— Почему именно такой набор продуктов?

— Не знаю. Это очень древний закон, тогда ещё разносолов не придумали, да и деньги популярностью не пользовались, все предпочитали натуральный обмен. Мерой товарного-стоимостного счёта был баран.

— Понятно. Поехали, нам ещё четыре остановки. — Славян спокоен и невозмутим как волнолом. Словно и не был свидетелем Охоты. Вампир растерянно смотрел на человека. Взятая у соплеменника кровь его ничуть не волнует. И Франциска он по-прежнему не боится. Он воспринял всё как должное, как совершенно естественное, и внимания не заслуживающее.

— На его месте мог быть ты, — напомнил вампир.

— Со мной было бы проще. Достаточно просто сказать: «Мне нужна кровь». Сэкономил бы время и силы. Охота ведь занятие трудное и малоприятное… У тебя было такое лицо…

Он ещё и сочувствует!

— Франц, наша кровь действительно такая невкусная?

— Отвратительная! Тошнотворная! Большей гадости и вообразить нельзя!

— Под стать нам самим, — усмехнулся человек. — Договаривай, чего уж там.

Франциск даже отвечать не стал. Послал бог проводничка. И ведь не врёт, ни полслова ещё не соврал. Ни страха, ни ненависти, ни омерзения. И понимание такой глубины, что становится жутко. Стоит ему захотеть — и он завладеет Франциском как вещью, подчинит, привяжет к себе навеки. Сопротивляться тому, кто может так легко и так далеко войти в душу, вампиру просто не хватит сил. И при этом никакой магии! Да что Соколы, что Ястребы о таком рыцаре могут только мечтать. Славяну и оморочки не понадобятся, лишь протяни руку — и бери любого, хоть вампира, хоть хелефайю, сами в ладонь прыгнут.