Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 83

— Земля Кемет — это Древний Египет? — уточнил Вальтер. — Ты говоришь как вампир.

— Привык, — слегка смутился Иван. — У меня друзья-вампиры всегда говорят «Земля Кемет», ну и я привык.

— Странно ты себе знакомства выбираешь — вампиры, зомбаки.

— Гоблины, хелефайи, человеки, гномы. Все, кто живёт в мире.

— В каком смысле? — глянул на него Вальтер.

— В обоих.

Зомбак долил в баночку краски.

— Живые убитые… — повторил он. — Ты действительно думаешь, что мы можем считать себя живыми? Ведь мы — сделанные.

— Остальные волшебные расы тоже не на пальме выросли. Однако не смущаются.

— Но человеки…

— Но человеков ты можешь назвать сырьём, — перебил Иван. — Заготовками для более совершенных зомбаков. Но у тебя и твоих соплеменников хватает ума и порядочности называть нас людьми.

Иван опять красит стену — ровно и аккуратно. Словно и не ведётся самый странный разговор в жизни Вальтера — и прошлой, и нынешней. Ему что, такие беседы не в диковинку?

— А душа? — спросил Вальтер. — Я могу сказать, что у меня есть душа?

— Это тебе решать. Если считаешь, что она тебе нужна, значит есть. Не нужна — нету.

— А у тебя душа есть?

— Раньше была. А теперь — не знаю. Скорее нет, чем есть. Сгорела.

Вальтер настороженно глянул на человека. Заявленьице.

— Иван, а кем ты был в прошлой жизни?

— Агрономом. Точнее — студентом.

Откуда прошлая жизнь у зомбака, понятно. Но у человека она появляется, только если происходит нечто, раскалывающее жизнь на «до» и «после».

Иван докрасил стену, перешёл к следующей. Всё те же спокойные, ровные, уверенные движения. Вальтеру бы сотую долю такой уверенности. Но то, что Иван говорит…

И не лжет.

Что же с тобой случилось, человек? Почему ты совсем один?

— А кто ты сейчас? — спросил зомбак.

— Именно это я и пытаюсь решить. Кто я такой сейчас, и кем я стану дальше.

— Трудные вопросы, — проговорил Вальтер.

— Но отвечать-то надо.

Иван глянул на часы. Приближалась сиеста.

— Иди уж, — сказал Вальтер. — Сам докрашу.

Иван смутился, стал ещё аккуратнее водить кистью.

— Иди, — повторил Вальтер. — Не заставляй свою женщину ждать.

Парень ответил благодарной улыбкой, быстро оттёр руки, метнулся к сходням.

— Постой, — окликнул Вальтер. — На счёт твоих вопросов… Могу немного подсказать. Правда, только на счёт себя и Алисы, но это ведь лучше, чем совсем ничего, верно? И для меня, и для неё ты морской товарищ. Тебе можно доверять и в бурю, и в штиль, и в большой лов. Нам ты тоже можешь доверять во всех трёх морских судьбах. Клянусь пред изначалием.

— Спасибо, — ответил человек. И ушёл. Всё правильно, после таких слов каждый должен немного побыть один.

Зомбак взялся за кисть.

По обычаям Средин-Мадагаскарских моряков, корабль на воду спускают на закате. После всю ночь празднуют, а на рассвете выходят в первое плаванье. И на праздничных столах должна быть только сухопутная пища, никакой рыбы и морепродуктов, — удачи рыбакам не будет.

Имя баркасу придумала Кармела — «Соловей», говорила, что у них не корабль получился, а песня. Алиса — высокая рыжекосая красавица двадцати пяти лет на вид — раздобыла две бутылки прекрасного шампанского, одну — баркасу и морю, вторую — им. Вальтер поджаривал мясо. Рыбаки втыкали в песок столбы, подвешивали гирлянды из фонариков, расставляли столы. Музыканты настраивали инструменты. Спуск на воду нового баркаса, рождение новой морской тройки — всегда большой праздник, пришли даже рыбаки из человечьей деревни, принесли вино и пирожные, принялись помогать обустраивать праздничную площадку. Только Славян чувствовал себя не у дел.

Море тоже его не приняло. Славян не слышал его так, как слышали рыбаки, не чувствовал. Море ему нравилось, но не влекло, так и осталось далёким и ненужным. Пустота в груди никуда не делась. Даже красавец «Соловей» не вызывал никаких особых чувств — всего лишь мимолётное удовлетворение от хорошо сделанной работы.

— Опять грустишь? — Кармела прикоснулась к плечу.

— Нет, что ты, — ответил Славян. — Вздрючился немного, — сказал он правду, лёгкая тревога и в самом деле была. — В первый раз идём на собственном корабле.

— Всё будет хорошо, — ответила Кармела.

— Да, — обнял её Славян, повёл к празднику.

Староста разбил о борт «Соловья» бутылку шампанского. Славян, Алиса и Вальтер бросили в море по ломтику хлеба. Загодя прикормленные чайки расхватали угощение. Зрители восторженно завопили, захлопали в ладоши — море приняло жертву, признало новую команду. Католический священник прочитал молитву, окропил корабль. Сплясал на палубе шаман. Оба культовых служителя старательно делали вид, что не замечают друг друга, и нежно поглядывали на столы с угощением.

Баркас спустили на воду, Славян, Алиса и Вальтер выписали на море положенную восьмёрку, подвели корабль к причалу. Когда сошли на берег, Кармела, муж Алисы и староста налили им шампанское.

Праздник начался. Славян танцевал, ел поджаренное на углях мясо, метал в нарисованную на деревянной доске мишень рыбацкие ножи и выиграл для Кармелы главный приз — коралловые серьги и ожерелье.

Человеки смотрели на него с удивлением и восхищением: нашёлся человек, способный метнуть нож лучше зомбаков. Есть чем загордиться. Славян едва заметно усмехнулся. Наивные рыбаки и представить себе не могли нормативы спецподразделений Весёлого Двора. Сегодняшние броски — так, мелочь, криворукий середнячок.

С неменьшим удивлением поглядывали и зомбаки: почерк Соколиной спецуры они узнали сразу. Только ни один Сокол, хоть бывший, хоть настоящий, не пойдёт в морскую тройку к зомбакам. Взгляды стали ещё настороженней.

К полуночи Славяну пляски, вино и угощение надоели. Захотелось немного тишины. Он ушёл с площадки, сел на скамейку у сарая для сетей.

К нему подсели Вальтер и Алиса.

— Ты чего загрустил, морской друг? — спросила Алиса. — Сегодня наш праздник.

— Не загрустил, а задумался. Крепость опять снизила расценки на рыбу.

— Иван, — попросил Вальтер, — не нужно. Сегодня праздник.

— Есть надо и в праздник. Даже зомбакам — надо. А с такими расценками мы не то что прибыль получить — «Соловья» содержать не сможем, придётся идти в наёмники к Ястребам.

— Как будто есть выбор, — зло ответила Алиса.

— Есть, — сказал Славян. — Отвезти улов на рыбный рынок в Майнтирани или Техисополис. Там цену дают хорошую, даже оптовики. А если продать без посредников, сразу в рыбные лавки, то заработаем ещё больше.

— Умный ты… — пробурчал Вальтер. — Мы же зомбаки. У нас никто не купит. Нам даже в городе не по каждой улице ходить можно. На двух третях магазинов и ресторанов надпись «Трупаков не обслуживаем».

— Ничего себе, — только и сказал Славян.

— А ты думал…

— Переживём, — отмахнулся Славян. — Я-то человек. Поговорю с торговцами сам. Кстати, — сообразил он, — а кому продаёт улов человеческая деревня?

— Ястребам, — сказал зомбак. — Для них расценки повыше, но тоже фигня.

— А они почему в город не привозят?

— Не знаю, — удивлённо ответил Вальтер. — Боятся, наверное.

— Чего?

— Не знаю, — с не меньшим удивлением ответила Алиса. — Ястребов.

— И что конкретно они могут сделать?

— Никто не рисковал проверять, — ответила зомбачка.

— Если объединить улов обеих деревень, — задумчиво сказал Славян, — мы смогли бы открыть в городе сеть собственных рыбных магазинчиков. Таких, что обслуживают спальные районы. «Всегда только свежая рыба и морепродукты, цены от производителя» — что-нибудь в таком роде.

— Иван, — вздохнул Вальтер, — это звучит красиво. А на деле — зомбаки не имеют права заниматься коммерцией до тех пор, пока не получат гражданство Мадагаскара.

— Не понял, — Славян удивлённо посмотрел на него. — Так у зомбаков нет гражданства?

— Почти у всех. Сначала надо доказать свою лояльность Братству Небесного Круга, прожить в единственной его стране, которая предоставляет вид на жительство зомбакам, сто лет, не нарушая закон. И только потом будет гражданство. А до тех пор мы никто.