Повесть о доме Тайра - Монах Юкинага - Страница 105

105

— Пусть достается кому угодно! — отвечал князь Томомори. — Нельзя губить создание, которому я обязан жизнью! — И Сигэеси пришлось нехотя подчиниться.

А конь, тоскуя о разлуке с хозяином, долго плыл вслед за судном в открытое море, но корабль уплывал все дальше, и конь вернулся назад на опустевший, безлюдный берег. Но и коснувшись ногами дна, он все еще поворачивал голову в сторону уплывавшего судна, несколько раз огласив воздух тоскливым ржанием, после чего вышел на берег и стоял как вкопанный, отдыхая. Там и нашел его Сигэфуса Кавагоэ и преподнес государю Го-Сиракаве а тот велел поместить коня в дворцовой конюшне.

В прошлом этот конь принадлежал государю и считался первейшим сокровищем на его конном дворе. В былые годы Го-Сира-кава пожаловал его князю Мунэмори, когда тот прибыл во дворец изъявить благодарность за назначение Средним министром, а Мунэмори подарил коня брату своему Томомори, и тот так полюбил коня, что в первый день каждого месяца молился за его здравие богу-повелителю Великой горы Тайшань[558]. Кто знает, может быть, благодаря сей молитве конь все время оставался здоровым и резвым и в конце концов спас жизнь своему господину. Взрастили коня в Синано, в селении Иноуэ, отчего и прозвали его Черныш-Иноуэ, но с тех пор, как его поймал и привел Кавагоэ, коня переименовали и дали кличку Черныш-Кавагоэ.

— Я пережил сына моего Томоакиру, правителя земли Мусаси! — сказал князь Томомори, представ пред братом своим Мунэмори. — Кэммоцу, вассал мой, тоже погиб. Тоска терзает мне душу! Какой же я отец после этого?! На моих глазах сын, спасая мне жизнь, сразился с врагом, а я... Да разве я отец после этого? Я обратился в бегство, даже не попытавшись спасти сына, гибнущего в бою, и вот я здесь, целый и невредимый!.. О, если бы кто-нибудь другой совершил подобный поступок, как бы я презирал его! Но лишь теперь я впервые понял, сколь драгоценна жизнь, как она дорога, когда дело идет о собственной жизни! Что скажут обо мне люди? Стыд жжет меня при мысли об этом! — И, закрыв лицо рукавом, он горько заплакал.

— Правитель Мусаси ради отца пожертвовал жизнью! — выслушав брата, сказал князь Мунэмори. — Беспримерный, прекрасный подвиг! Это был доблестный, славный воин, храбрый и твердый духом! Ему было шестнадцать лет, так же, как моему Киёмунэ! — И он бросил взгляд туда, где стоял его сын, и на глаза навернулись слезы. И множество сидевших тут в ряд самураев Тайра — и суровых, и добрых сердцем, — все увлажнили слезами рукава боевых доспехов.

18. Бегство

Моромори, правитель Биттю, младший сын покойного князя Сигэмори Комацу, вместе с шестью вассалами спасался бегством в маленькой лодке, когда их заметил Сэйэмон Киннага, вассал князя Томомори, тоже искавший спасения на берегу. «Это лодка князя Моромори, — подумал он и закричал: — Возьмите меня!» Тогда Моромори приказал снова направить лодку поближе к берегу, в мелководье. Рослый мужчина, к тому же в тяжелых доспехах, с размаху соскочил с коня прямо в лодку — понятно, что к добру это привести не могло! Лодка была мала и сразу перевернулась вверх дном. Правитель Биттю боролся с волнами, то всплывая, то вновь погружаясь в воду, а в это время появилось десятка полтора всадников во главе с Дзиро Хондой, вассалом Хатакэямы; Хонда подцепил князя Моромори боевой железной рогатиной, вытащил на берег и отсек ему голову. Моромори исполнилось всего лишь четырнадцать лет.

Митимори, правитель земли Этидзэн, возглавлял дружины Тайра в предгорье. В красном парчовом кафтане, в панцире с китайским узором, ехал он на кауром коне, в седле, украшенном серебром. Митимори был ранен в голову; враги оттеснили его от остальных дружин Тайра. Своего младшего брата Норицунэ, правителя Ното, он потерял из вида. Тогда, обратившись в бегство, он поскакал на восток, чтобы покончить с собой где-нибудь подальше от людских глаз, но тут его окружили семеро вражеских воинов, среди них — Сасаки из края Оми и Таманои, житель земли Мусаси, — и в сражении с ним князь Митимори в конце концов был убит. При князе находился один из его вассалов, но в решающий миг он не успел прийти на помощь своему господину; так случилось, что никто из своих не видел, как погиб Митимори.

Битва все продолжалась, и убитых с обеих сторон стало так много, что и не счесть! Перед башнями, между кольев, трупы людей и коней громоздились горой. Зелень в долине Ити-но-тани стала багровой. В роще Икута, у подножья горного кряжа, на морском берегу — всюду валялись тела убитых. Одних лишь голов, отрезанных рукой дружинников Минамото, и то насчитали потом больше двух тысяч!

В битве этого дня погибло больше десяти самых знатных витязей Тайра — князь Митимори, правитель Этидзэн, его младший брат Наримори, Таданори, правитель Сацумы, Томоакира, правитель Мусаси, Моромори, правитель Биттю, Киёсада, правитель Овари, Киёфуса, правитель Авадзи, и трое сыновей Цунэмори, главы Ведомства построек, — Цунэмаса, Цунэтоси и Ацумори, самый младший из братьев.

Так завершилась для нихэта битва великим разгромом. Все, кто спасенья искал,слепо вверились лодкам, влекомым Силою ветра и волнпрочь от кровью пропитанной суши.Горечь сжигала сердца,и отчаянье полнило души. Мерно качались ладьи,путь держа к полуострову Кии. К Асии вдоль береговв беспорядке стремились другие. Много из бухты Сумахрабрых Тайра в Акаси отплыло. Ложем избравших корабль,изголовьем неверным — кормило. Тускло светила луна.Рукава орошая слезами, Воины стражу неслии не ведали, живы ли сами...Те, кто направил свой бегнаугад через воды пролива,Отмели и островасозерцали теперь сиротливо. Чаек печальный призывуносился в морские просторы.«Видно, кружиться и намбез пристанища и без опоры», — Тяжко вздыхали мужи,а иных, кто, устав от скитаний, Бросил руля рукоять,снова вынесло к Ити-но-тани. Только один переходот столицы до Ити-но-тани,Но и его одолетьне у каждого силы достанет...Из-под укрытия скалвыбираясь ночною порою, Медленно плыли ладьи...Об утратах скорбели герои: Было четырнадцать их,областей, роду Тайра покорных. Было сто тысяч бойцовв самурайских дружинах отборных. Были богатство, и власть,и удача в сраженьях, а ныне Все обратилось во прах,и последняя пала твердыня!вернуться

558

...молился за его здравие богу — повелителю Великой горы Тайшань. — С древнейших времен в Китае существовало поверье, что бог — повелитель горы Тайшань (в современной провинции Шандунь) управляет жизнью и смертью людей. Считалось, что после смерти душа человека отлетает к горе Тайшань. Согласно апокрифической Сутре Десяти царей, созданной в Японии в конце XII в., бог — повелитель горы Тайшань входит в число десяти божественных судей подземного мира, которые судят покойников за совершенные при жизни грехи.

Японские гадатели Инь-Ян (яп. онъёси) приносили ему жертвы и молились о ниспослании долгой жизни и всяческого благополучия.