Повесть о доме Тайра - Монах Юкинага - Страница 123

Из пяти судов, вышедших в море, первой отплыла ладья самого Ёсицунэ, за ней следовали Нобуцуна Тасиро, отец и сын Готоо, братья Канэко и последним плыл Тадатоси, ведавший всеми судами.

— Пусть никто не зажигает огней! — приказал Ёсицунэ. — Считайте мой корабль главным и следите за огнями, горящими на носу и на корме. Слишком много огней привлекут внимание противника, и он приготовится к отражению атаки...

Так всю ночь напролет неслись они по волнам, и путь, обычно отнимающий целых три дня, покрыли за три часа. В час Быка отплыли они из гавани Ватанабэ, а уже на следующее утро, в час Зайца, ветер прибил их к берегам земли Ава.

2. Кацуура — залив победы

При свете утра видно было, что на берегу там и сям мелькают алые стяги.

— Глядите! — сказал Ёсицунэ. — То готовится праздник нашей победы! Но если мы причалим суда к самому берегу, чтобы спустить на сушу коней, то станем мишенью для стрел врага! Сгоните коней прямо в воду, хорошенько привяжите их к кораблям, и пусть они плывут за кормой. Когда же кони коснутся ногами дна и вода будет им всего лишь по брюхо, садитесь верхом и скачите вперед, воины!

На всех ладьях везли доспехи и провиант, коней же удалось разместить не больше пяти или шести десятков. Как только суда приблизились к берегу, все вскочили в седло и поскакали вперед с громкими криками. Вражеские воины даже короткое время не смогли противостоять натиску и поспешно отступили от берега на расстояние примерно трех те.

Ёсицунэ остановился у кромки воды, чтобы дать коню передышку, и, призвав Ёсимори из Исэ, сказал:

— В этом вражеском отряде есть, наверно, полезные для нас люди... Доставь сюда одного из них. Есть о чем его расспросить!

Поклонился Ёсимори и, повинуясь приказу, совсем один, без спутников, помчался к вражьему стану. Неизвестно, что и как он сказал там, но назад он вернулся вместе с самураем лет сорока, причем тот уже снял шлем и ослабил тетиву лука.

— Кто таков? — спросил Ёсицунэ, и самурай ответил:

— Я уроженец здешнего края, округи Бандзай, зовут меня Тикаиэ Кондо!

— Как бы тебя ни звали, это мне безразлично... Оставьте ему доспехи! Будешь нам провожатым в Ясиму. А вы, воины, не спускайте с него глаз и, если вздумает бежать, — убейте! — приказал Ёсицунэ.

— Как называется это место? — спросил он.

— Кацуура, залив Победы! Ёсицунэ засмеялся.

— Стараешься угодить нам! — сказал он, но самурай возразил:

— Нет, это правда. Кацуура, залив Победы. Иногда говорят Ка-цура, потому что простолюдинам так легче произнести это слово, но пишется оно двумя иероглифами: «залив» и «победа».

— Слышите, воины? — воскликнул Ёсицунэ. — Счастливое предзнаменование! Ёсицунэ, собираясь на битву, пристает к берегу в заливе Победы!.. Скажи, а нет ли здесь, в окрестностях, вассалов Тайра, способных послать нам стрелы в спину?

— Есть! Это Ёситоо, младший брат Сигэёси из Авы.

— Что ж, коли так, прежде всего расправимся с ёситоо! — сказал Ёсицунэ и, отобрав из сотни челядинцев этого Тикаиэ десятка три самых могучих всадников, присоединил их к своей дружине.

И вот нагрянули они в усадьбу Ёситоо. Оказалось, что с трех сторон там болото, с четвертой — ров. Отсюда и ударили на крепость воины Ёсицунэ, разразившись дружным боевым кличем. Защитники крепости, выставив луки, разом стреляли, дождем стрел поливали, но воины Минамото, ничуть не дрогнув, накренив защитные пластины шлемов, с воплями, с криками наступали и вскоре ворвались в крепость. Поняв, как видно, что ему не выдержать натиск, ёситоо приказал челядинцам прикрцвать его, стреляя из луков, а сам вскочил в седло и, хоть был, казалось, на волосок от гибели, все-таки сумел ускользнуть, ибо конь под ним был могучий. Ёсицунэ приказал отрезать головы двум десяткам воинов ёситоо, прикрывавших бегство своего господина, и принес эти головы в дар богу войны.

— Удачное начало похода! — ликовал он, и все его воины на радостях издали дружный боевой клич.

— Много ли войска у Тайра? — спросил Ёсицунэ у Тикаиэ.

— Никак не больше тысячи всадников!

— Отчего же так мало?

— Оттого что Тайра разослали отряды по пятьдесят, по сто всадников по всем соседним заливам и бухтам, по многочисленным ближним островкам. Вдобавок Дэннайдзаэмон Нориёси, сын Сигэёси из Авы, во главе трех тысяч всадников, отправился в край Иё, дабы покарать вассала своего, Митинобу Кавано, за то, что тот, вопреки приказанию, не явился в Ясиму, сколько его ни звали...

— Выходит, мы прибыли в удачное время! А далеко ли отсюда до Ясимы?

— Примерно два дня пути.

— Тогда вперед, пока враг о нас не проведал! — И Ёсицунэ двинул коня — сперва шагом, потом рысью, галопом... Так, всю ночь проведя в седле, преодолели они перевал Оосаку, разделяющий земли Сануки и Ава.

Около полуночи повстречался им человек с письмом в руках, и они с ним разговорились. Стояла темная ночь, и человек этот, приняв их, как видно, за своих воинов, что едут назад, в Ясиму, откровенно, доверчиво обо всем рассказал, не подозревая ни сном ни духом, что перед ним враги.

— Кому и куда несешь письмо?

— Князю Мунэмори в Ясиму.

— От кого?

— От супруги князя в столице.

— Что она пишет?

— Да ничего особенно важного... Дескать, воинство Минамото выступило в поход и уже приблизилось к устью реки ёдо. Об этом она и пишет.

— В самом деле! Так оно, наверно, и есть... Мы тоже едем в Ясиму, но дороги не знаем. Укажи путь!

— Я часто хожу этой дорогой и хорошо знаю местность, так что дозвольте сопровождать вас!

Тогда Ёсицунэ приказал: «Отнимите у него письмо! А его свяжите, да смотрите не убивайте, зачем грешить понапрасну!»

У посланца отняли письмо, а самого привязали в лесу к дереву и поехали дальше.

Ёсицунэ развернул письмо. Почерк и впрямь походил на женскую руку. «Куро Ёсицунэ — ловок, проворен, скор на решения, — гласило послание. — Сдается мне, что он не устрашится ни урагана, ни бури на море, того и гляди, нагрянет он к вам, в Ясиму. Будьте начеку, войско свое не распыляйте!»

— Это письмо послало мне само Небо! Я покажу его властелину Камакуры! — воскликнул Ёсицунэ и бережно спрятал послание.

На следующий, восемнадцатый день, в час Тигра, спустились они в Хикэду в краю Сануки, спешились и дали передышку людям и коням. Отсюда, через селения Нюноя и Сиротори, подступили °ни наконец совсем близко к укреплениям Ясимы. Тут Ёсицунэ снова призвал Тикаиэ.

— Какие укрепления в Ясиме? — спросил он.

— Да будет вам известно, что море там очень мелко. В часы отлива между крепостью и сушей воды недостанет даже по брюхо коням!

— Так не будем же медлить! Вперед! — воскликнул Ёсицунэ, и, предав огню хижины в селении Такамацу, вся дружина помчалась вперед к Ясиме.

Меж тем Дэннайдзаэмон Нориёси, сын и наследник Сигэёси из Авы, возвратился в Ясиму. С отрядом в три тысячи всадников ездил он в край Иё проучить вассала своего Митинобу Кавано, ибо тот, не подчинившись приказу, так и не прибыл в Ясиму, сколько его ни звали. Самого Кавано захватить не удалось, он скрылся. Отрезав головы более чем сотне его дружинников, Дэннайдзаэмон с трофеями вернулся в Ясиму. Но смотр мертвым головам не подобает производить близ покоев, где обитает сам император, и потому головы выставили возле резиденции князя Мунэмори. Всего насчитали сто пятьдесят шесть голов, когда внезапно раздался тревожный крик «Над селением Такамацу виднеется зарево!»

— Днем?! Такой пожар — не простая оплошность!.. Не иначе как враг нагрянул и поджег селение! Сомнения нет, на нас идет огромная сила! Если нас окружат, мы погибли! Скорее, скорее на корабли, отплывем в море!

У Главных ворот, у самого берега, стояло на привязи множество кораблей. К ним-то и поспешили все Тайра, торопясь обогнать друг друга. На корабль взошла государыня Кэнрэймонъин, госпожа Ниидоно и все прочие дамы. Князь Мунэмори с сыном вскочили вместе в одну ладью. Другие сели куда придется и не успели отплыть, кто подальше, кто ближе, как на берегу, у Главных ворот, появились всадники Минамото — несколько десятков вооруженных до зубов воинов. А время было — самый разгар отлива, на мелководье вода едва доходила коням до брюха, а то всего лишь до задних бабок, местами было даже еще помельче. Сквозь брызги, взлетающие из-под конских копыт, смешанные с туманной утренней дымкой, смутным видением разом взметнулись ввысь белые стяги, и Тайра — видно, счастье окончательно от них отвернулось! — решили, что у Минамото несметное войско! А Ёсицунэ, дабы враг не понял, как мало у него войска, нарочно продвигался вперед небольшими отрядами — по пять, по семь, по десять всадников. Стремя к стремени, тесным строем неудержимо мчались они вперед!