Пленный лев - Юнг Шарлотта - Страница 45

Эклермонда посоветовала Малькольму поторопиться с отъездом во избежание какой-нибудь возможной интриги против него.

Малькольм простился со своей невестой и, поцеловав ее руку, сказал:

– Как благодарить вас за такое доверие?

– Да хранит вас Бог, мессир! – промолвила она, не намекнув, однако, об обещании.

Она боялась сомнением оскорбить его, и только прибавила:

– Я всю свою жизнь буду благодарить вас за свое спасение! Прощайте! Первым долгом буду молиться я за вас и сестру вашу!

И Малькольм, с облегченным сердцем, пошел собираться в путь.

ГЛАВА V

Доверие

Последние лучи заходящего солнца освещали Джемса Шотландского и Джона Бедфордского, грустно сидевших вместе.

– Посланник твой еще не вернулся? – спросил Бедфорд, выходя из задумчивости.

– Не встретились ли ему какие-нибудь затруднения? – ответил Джемс с некоторым беспокойством.

– Жаль, что я не написал прямо Робсарту, – сказал Бедфорд, – юноша слаб характером, его легко могут провести.

– Он знает, что я поручился за него, – сказал Джемс.

При этих словах легкая улыбка искривила тонкие губы Бедфорда.

– Да, – сказал Джемс, – надо признаться, что Малькольм доставил мне немало хлопот за последнее время. Лагерная жизнь развила в нем дурные наклонности, но все же, в сущности, он хороший малый. Надеюсь; что грустное событие, совершившееся на его глазах, возвратит его на путь истинный.

– Может быть, – заметил Бедфорд. – Во всяком случае, я бы не отправлял его в Париж, где эта графиня Жакелина опять направит его досаждать мадемуазель де Люксембург.

Джемс вздрогнул, вспомнив, что и Малькольм указывал на это препятствие.

– Она не осмелится в такое время! – вскричал он.

Вдруг послышались ускоренные шаги, дверь отворилась, и, весь в крови и грязи, поспешно вбежал Ральф Перси.

– Простите за смелость, мессир герцог! – вскричал он, едва переводя дыхание. – Разбойники напали на Малькольма Стюарта и убили его!

– Убили?.. Умер? – вскричали принцы.

– Жив еще… в часовне, и просит видеть вас, монсеньор, – ответил Перси. – Он просил положить себя возле короля Генриха, а так как тут скорее всего можно было найти священника, то мы исполнили его желание.

– Бедный мой Малькольм! – сказал со вздохом Джемс, и вместе с Бедфордом поспешил в часовню.

Дорогой Ральф сообщил подробности этого грустного происшествия:

– Мы пошли в лес вместе с Тректоном и Китсоном, и еще с полудюжиной товарищей, подышать свежим воздухом, как вдруг невдалеке послышался ужасный крик и бряцание оружия, словно происходила ожесточенная борьба. Мы кинулись сквозь чащу и увидели около двадцати всадников в полном вооружении, окруживших бедного Гленуски. Мы обнажили мечи и, закричав, что есть мочи, соскочили с коней; негодяи не дали даже себе труда пересчитать нас, и разбежались во все стороны, а один из них ударил бедного Стюарта кинжалом на прощание. Во все время пути он истекал кровью, и только едва внятно смог промолвить благодарение Богу, что мы явились вовремя, прося послать за отцом Бенеттом и за вами.

Они подошли к часовне. Появление раненого остановило погребальное песнопение. Когда же священники и монахи расступились, чтобы дать дорогу Джемсу и Бедфорду, то вошедшие увидели Малькольма, лежащего на подушках у подножья тела короля Генриха. Обнаженная грудь его испещрена была кровавыми полосами, а траурное одеяние и черные волосы придавали еще большую бледность его лицу, выражавшему необычайное довольство и удивительное спокойствие в то самое время, как он принимал, причастие из рук отца Бенетта. Принцы встали поодаль. Вскоре Малькольм проговорил едва внятно:

– Слава Богу! Надеюсь, что Господь, по благости Своей, даст отпущение грехам моим! Теперь было бы совсем хорошо, если бы я смог увидеть герцога.

– Я здесь, дитя мое, – сказал Бедфорд, становясь перед ним на колени, в то время, как Джемс ласково приветствовал Малькольма, но тот отвечал шотландскому королю только слабым пожатием руки, а все внимание его было обращено на Бедфорда, которому он подал печать.

– Она куплена слишком дорогой ценой, – грустно промолвил Бедфорд.

– Ах, монсеньер! Все это было бы ничего, если бы я не был единственной преградой между леди Эклермондой и Бомондом Бургундским.

Тут Бедфорд увидел обручальное кольцо на пальце раненого и тут же взгляд его потерял свое сочувственное выражение. Малькольм заметил это, и, собравшись с силами, прибавил:

– Не было другого выхода, сэр… они поклялись, что выбор ее должен остановиться на Бомонде или на мне. Поверьте умирающему – слово ее дано мне только на время, и я возвращу его, лишь только все затруднения будут устранены. Но кто заступится за нее теперь? Лишь моя жизнь может спасти ее от этого коршуна. О, обещайте мне спасти ее, монсеньер, и я умру спокойно!

– Мы теряем дорогое время, – перебил его герцог. – Где же бездельники-хирурги? Посмотри только, Джемс, юноша этот умирает единственно от потери крови. Если бы они тотчас принялись за дело, то, конечно, могли бы помочь.

Увидев врачей, Бедфорд встал и уступил им место, но Малькольм остановил его:

– Спасите ее, мессир! – сказал он умоляющим голосом.

– Если жизнь ваша служит ей охраной, то не рискуйте ею так легкомысленно, – ответил Бедфорд, отходя от него.

Малькольм глубоко вздохнул и взглянул на своего царственного покровителя. Тот ласково заметил:

– Не бойся, Малькольм, – или ты будешь жить, и же он исполнит более, чем обещает.

– Да хранить ее Бог! – промолвил Малькольм, – и… хотя, мне незачем просить вас не оставить моей сестры… После моей смерти она, по крайней мере, будет обеспечена вместе с Патриком…

– Тебе рано думать о смерти, – сказал Джемс. – Ты поживешь еще, мой верный товарищ.

– Скажите только, что вы прощаете меня, сир, – промолвил Малькольм едва внятно, – что вы поговорите с герцогом… и попросите ее молиться обо мне.

После этих слов, совершенно обессиленный, он потерял сознание, и его перенесли на кровать.

– Ты бы мог хоть немного успокоить его, – сказал Джемс герцогу несколько обиженным тоном.

– Кто, я? – ответил Бедфорд. – Малейшее действие с моей стороны может возбудить неудовольствие бургундцев, – этого я не могу допустить ради какой бы то ни было женщины. К тому же, если она сумела найти себе одного покровителя, то найдет и другого.

– Хотелось бы мне, чтобы ты сердечнее относился к моему бедному Малькольму, – сказал Джемс.

– Мне кажется, что я сердечнее вас всех отнесся к нему, – ответил Бедфорд. – Было бы убийством с моей стороны заставлять его разговаривать далее, – иначе я потребовал бы у него объяснить мне, каким это образом мог он разболтать о столь важной тайне, и тем подвергнуть опасности печать моего брата? Судя по всему, люди, напавшие на него, не были простыми грабителями с большой дороги. Я никогда не доверюсь более…

Слово «шотландцу» замерло на его губах, потому что Джемс с досадой отвернулся и отправился к Малькольму.

Раны Малькольма не представляли ничего опасного и он поправлялся с каждым днем.

Однажды Бедфорд, встретив Джемса, сказал ему:

– Я видел Робсарта. Гленуски не врал, как я это думал в начале. Все это произошло оттого, что он обратился к женщинам. Могу ли я видеть его?

Силы заметно возвращались к Малькольму, поэтому не было никаких причин отказывать герцогу в его просьбе.

– Милорд де Гленуски, – сказал Бедфорд, грустно остановив свой ястребиный взор на изнуренном лице юноши, – давая это поручение, я никак не думал навлечь на вас такую опасность.

– Ах, я был счастлив исполнить его, сир! – ответил Малькольм.

Бедфорд сдвинул брови и продолжал:

– Хотелось бы мне знать, приписываете ли вы это нападение простым грабителям?

– Конечно, нет, – ответил Малькольм шепотом, потом приподнял голову и, внимательно посмотрев на герцога, прибавил: – Мне надо кое-что сообщить вам наедине, сэр!