Прощание славянки - Южный Вадим - Страница 5

— Гена, у нас в кадетке одно из самых поганых оскорблений было, когда тебя крестом называли. Как нам старшекурсники объясняли, это сокращенно от крестьянина. Не то что мы не уважаем крестьян, а то, что им, как сословию, можно ходить грязными, небритыми, жующими и чавкающими на улице, а нам, как офицерам, или будущим офицерам, нельзя. Ты избавляйся от этих крестьяно-солдатских привычек, не позорь погоны, не дай бог увижу, что ты идешь по улице в форме и с пирожком в руке, — Андрей был строг и серьезен, — лучше с голода сдохни, или зайди в столовую, где можно более или менее культурно поесть.

— Да вы что, больные? Кому какое дело? — у меня от возмущения перехватило дыхание. — Пожуем, никто и внимания не обратит.

— Некрасиво… — через плечо бросил Максим.

Я со злостью поплелся за кадетами, матерясь и недовольно бормоча себе под нос.

В школе мне прочили большое будущее. Учительница математики утверждала, что из меня получится ученый, так как я люблю идти не проторенной дорогой, а ищу свои пути решения задач. Учитель русского языка считал, что из меня получится писатель, так как у меня нестандартное мышление и свой необычный литературный стиль изложения сочинений.

Однако в восьмом классе мама сказала, что она у нас одна и двоих детей содержать не в состоянии. И что после восьмого класса я пойду учиться в сельхозтехникум, где, если буду хорошо учиться, мне будут платить стипендию, которая будет большим подспорьем семье. Да и профессия очень хорошая, нужная стране — поля орошать.

Идти учиться на расхваленную матерью профессию гидромелиоратора мне не хотелось. С матерью спорить я тоже не мог… Помог случай. Одноклассник рассказал, что в военкомате набирают абитуриентов, окончивших восемь классов, для поступления в суворовские военные училища. Мама идею с суворовским поддержала горячо. Отправить сына на полное государственное обеспечение, где одевают, кормят, обучают, и спать укладывают — это было пределом ее мечтаний. Мама вечно была занята поиском новой супружеской партии, и, насколько я понимаю, известие для потенциального жениха, что у невесты двое детей, не радовало его. А так я за несколько тысяч километров, и приезжать буду ненадолго только два раза в год, что вполне можно перетерпеть.

Для меня это тоже было выходом, потому что купленное мне на вырост в пятом классе матерью пальто в восьмом классе стало малым, и, как я понимал, покупать новое она и не думала. Постоянное донашивание старых отцовских вещей, а также покупаемые на несколько размеров больше на вырост сформировали во мне комплекс неполноценности. Комплекс презрения к вещам и деньгам, которых у нас практически никогда и не было. Я презирал своих одноклассников, разбалованных своими родителями. Я мучился вопросом, почему я недостоин всего этого, и чтобы спасти свое самолюбие, стал презирать богатство, власть и деньги.

Вообще — почему у меня эти комплексы неполноценности, эти постоянные метания в жизни, поиски себя? Если рассудить откровенно — просто потому, что у меня никогда не было настоящей семьи. Матери было не до меня в поисках женихов. Когда я с гордостью подходил к ней, чтобы рассказать о своих успехах в школе или что-нибудь интересное, по моему разумению, она просто перебивала меня и отправляла погулять, потому, что ей некогда, так как она идет на танцы и ей надо собираться. Не знаю, почему я не попал в какую-нибудь дворовую компанию, где мог плохо кончить свою жизнь, но я не сдался. Видимо, многое в человеке заложено от рождения. Я много читал, занимался спортом, перебывав в секциях бокса, легкой атлетики, стрельбы, борьбы, в каждой по году, но, почувствовав, что это не мое, я уходил оттуда. И хотя не добивался больших результатов в спорте, это мне дало отличное физическое развитие.

Так я оказался сначала в суворовском, затем в высшем военном училище. Школьные друзья смотрят на меня с сожалением, мол, лучшие годы провел в погонах… Если бы они знали, какая это школа жизни! Армия, как и горы, проверяет людей на прочность. Кадетка — школа дружбы и верности Родине. Именно там до конца сформировался мой характер.

Вообще, если говорить откровенно — армия не для творческих людей. Если с детства я очень много занимался своим самовоспитанием и уже достиг каких-то определенных вершин, то в училище мне просто-напросто пришлось остановиться в своем развитии, так как армия предполагает однообразие не только в военной форме, стрижке, распорядке дня и модели поведения, но и в умственном развитии. Умный человек думает, и у него, как правило, возникают вопросы, которые он старается разрешить. В армии вопрос, заданный командиру, который служит много лет и полностью деградировал, и в связи с чем уже не в состоянии ответить на элементарный вопрос, вызывает у него чувство недовольства (кстати, в основном своей же тупостью) и насмешки товарищей, имеющих по одной извилине, да и то от фуражки.

Я никогда не считал себя умным, так как видел множество людей как гораздо умнее меня, так и некоторых поглупее. Тем более что ум — не показатель ценности человека как личности.

Если умный человек, уподобляясь идущему в густом тумане по глухому лесу без дороги, растрачивает свои силы и способности впустую, распыляет их на мелочи и суету повседневной жизни, это не личность.

Можно иметь средние способности, но достичь небывалых высот. Надо видеть свою цель, свою горную вершину и все силы положить на то, чтобы достичь ее. И с ее вершины увидеть тех, кто был умнее и талантливее, но до сих пор блуждает в лесу. Надо лишь суметь выбрать себе вершину…

Только я не знал, какую цель поставить. Все, ради чего страдали и чего старались добиваться обычные люди — власти, денег, признания, — я презирал. Мне хотелось сотворить что-нибудь полезное для человечества и страны, но творить я не мог, потому что кто меня будет содержать и кормить, пока я буду что-то создавать? На какие деньги жить, пока буду что-то созидать? Как ни крути, а для того, чтобы иметь свободу творческого выбора, заниматься любимым делом, необходим первоначальный финансовый капитал. Которого у меня нет.

Уповать на то, что я буду хорошо служить и стану генералом, тоже не приходилось. Во-первых, просто не хотелось, так как вообще никогда не имел цели быть военным, во-вторых, чтобы быть генералом, надо обладать рядом индивидуальных особенностей. Генерал — это армейский чиновник высокого уровня, который может быть и умным, и глупым, но объединяет всех генералов одно — огромная сила воли и умение при необходимости идти к цели по трупам своих подчиненных, по их изломанным и исковерканным судьбам, откинув в сторону всякое человеколюбие и думая лишь о победе. Генерал должен быть человеком, готовым подчиняться любому вышестоящему начальнику, невзирая на его личные моральные качества и умственные способности. Я никогда не смогу сломить свой характер в угоду кому-нибудь другому, не смогу заставить себя кривить душой и говорить тупому начальнику, что он рассудительный и умный человек.

Иногда думаю, что останется после меня, вспомнит ли кто обо мне? Неужели умру, прах мой смешается с землей и никто не помянет о нем? Когда смотрю на наших офицеров, то думаю, они ведь тоже мечтали оставить свой след в жизни, а провели свою жизнь впустую, растратили ее на что-то малопонятное с разумной точки зрения. Тешить себя тем, что мы своим трудом обеспечиваем условия для творчества других людей — не могу, потому что сам чувствую в себе силы, которые боюсь растратить впустую… Кто оценит мой ратный труд?

Мои постоянные поиски себя, своего места в этой жизни, пока не привели ни к чему. Я так и не смог найти себя, а избыток энергии выплескиваю на окружающих. В них я нахожу такое количество недостатков и выдаю столько иронии по этому поводу, что часто доходит до ссор. Ну не могу я сдержаться, когда вижу фальшь, тупость и высокомерие.

Начитавшись умных книжек, постоянно занимаюсь тем, что испытываю на себе различные методики самовоспитания, воспитания силы воли и ума. Шокирую друзей тем, что во время занятий протыкаю себе иголками щеки, загоняю их себе в руку почти по самое ушко, пристегиваю комсомольский значок на грудь, протыкая кожу и, делая прочую ерунду, имеющую одну цель — научиться презирать боль, страх, научиться побеждать самого себя. Стараюсь заставить себя быть счастливым в любой ситуации, чтобы мой дух не зависел от этого презренного тела, потому и делаю все, что не нравится телу.