Мародер - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 50

– Так-так-так… – протянул я, подошел к окну, потрогал красную кляксу пальцем, понюхал. Пахло косметикой. Помада… Куда же тень подевалась? Просочилась сквозь стекло, оставив на нем материальные предметы, и теперь куролесит в ночи, как в аэропорту? С нее станется…

Я выглянул в окно. Пепельный свет луны заливал ночной город. Бесполезно искать черную кошку в темной комнате, не говоря уже о ночном городе, тем более обозревая окрестности с шестнадцатого этажа, но котища я увидел сразу. Освещаемый луной, он неподвижно сидел на плоской крыше панельной двенадцатиэтажки неподалеку, а напротив него полукругом сидело с десяток обыкновенных кошек. Как идолопоклонники у изваяния своего божества.

Надо же… Я недоуменно покрутил головой и отошел от окна. Вспомнилось, как тень играла с котенком в кафетерии аэропорта. Наверное, оттуда у нее любовь к кошкам и кошачий вид…

Пить кофе расхотелось. Зачем? Чтобы потом не спать всю ночь и думать о том, что означает кошачья сцена за окном? Обычные кошачьи дела, и нечего в них свой нос совать. Хорошо бы, чтобы и котище свой нос в человечьи дела не совал.

Я достал из холодильника последнюю бутылку пива, выпил из горлышка и направился в спальню. Буду спать. Не хотелось думать ни о кошачьих проблемах, ни о своих собственных. Буду думать о Злате. Пусть она мне приснится…

Но мне ничего не приснилось.

Утром, когда я вышел из спальни, котище как ни в чем не бывало возлежал на диване. Он посмотрел на меня зелеными глазами и широко зевнул, показав белоснежные клыки и алый язык.

Я ничего не сказал, выглянул на кухню и увидел, что цветные кляксы с оконного стекла исчезли. Может быть, его мойщиком окон пристроить, а заодно и полотером – как он вчера помаду с паркета слизнул, и следа не осталось! Любо-дорого посмотреть.

Однако вслух я ничего не сказал – вид у кота был такой горделивый и неприступный, что связываться с ним не стоило. Свежо воспоминание, как отреагировала тень в отеле «Виржиния» на предложение убраться к чертовой матери раз и навсегда.

Приняв душ, я побрился, но зубы почистить не смог. Не было зубной пасты, да и откуда ей взяться, если она вся у котища в клыках, а я третий день из квартиры не выхожу? Если хотел почистить зубы, вчера нужно было пользоваться моментом, пока паста оставалась на оконном стекле.

Я оскалился и осмотрел зубы в зеркало. М-да… Там и понятия не имел, что их нужно чистить, а теперь без этого дня обойтись не могу. Два дня не почистил и вроде как не человек.

Выйдя из ванной комнаты, я в упор уставился на котища.

– Нагулялся?

Котище удостоил меня мимолетным взглядом, пренебрежительно фыркнул и с достоинством отвернулся, всем видом показывая, что не мое это дело. Не человечье.

– И как тебе уличные кошечки? Понравились? – продолжил подначивать я и нарвался.

Котище медленно повернул голову и одарил меня сквозь щели приоткрытых век таким мрачным взглядом, что мороз продрал по коже. Шерсть на котище стала медленно вздыбливаться, глаза наливаться красным светом.

Но я уже завелся и пошел напролом.

– Что, не нравится, когда твоими кошечками интересуюсь? А мне, по-твоему, должно нравиться, когда ты у моих кошечек коленки тискаешь?!

Начавший выгибаться дугой котище замер, внимательно посмотрел на меня, затем шерсть на нём разгладилась, в глазах растаял кровавый отблеск, и кот-тень снова улегся на диван.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, – назидательно заметил я и ушел в спальню одеваться. Пора прекращать затворничество, да и без зубной пасты я чувствовал себя не в своей тарелке. Благоприобретенная привычка оказалась сильнее тамошнего воспитания. Точнее, его отсутствия, хотя по большому счету отсутствие воспитания тоже воспитание.

Одевшись, я прошел в кабинет, открыл вариатор, потянулся к клавиатуре… Но так и не включил. Стоял и смотрел на темный экран, не зная, хочу я видеть свое будущее или нет. Что-то надломилось во мне, и я не знал, к лучшему это или к худшему. Почти пять лет я скрупулезно просчитывал каждый свой шаг и настолько привык к ежедневному ритуалу общения с вариатором, что иной жизни не представлял. Мне казалось, что я был хозяином собственной жизни – как рассчитаю ее, таковой она и окажется. На поверку все оказалось иначе: моя жизнь зависела вовсе не от меня. Будет так, как решат в службе стабилизации. Когда судьба предопределена обстоятельствами – это одно, но когда она полностью находится в зависимости от чужой воли – совсем другое. Жутковато ощущать себя марионеткой в чужом спектакле. В таком случае лучше не знать, что с тобой произойдет завтра, послезавтра и будет ли вообще завтра.

Так и не включив вариатор, я захлопнул крышку. В конце концов, хронеры не пользуются вариаторами и в подавляющем большинстве с ними ничего не происходит. Чем я хуже? А если случится запредельная флуктуация, то таймстебль Воронцов из нее вытянет. Не знаю зачем, но нужен я ему, ох как нужен…

Завтракать я не стал, кофе пить тоже. Пообедаю где-нибудь в кафе. Вышел в гостиную и наткнулся на требовательный взгляд котища. Черт, совсем забыл о своей тени…

– Может, ты здесь останешься? – поинтересовался я без всякой надежды на положительный ответ.

Так оно и оказалось – котище отрицательно повёл головой.

– Ясно… Куда от тебя денешься… – обреченно вздохнул я. – Тогда в чем дело? Раньше ты разрешения не спрашивал, без спроса ко мне приклеивался. Идём.

Котище выразительно смерил меня взглядом, и я понял, что требовалось. Понимали мы друг друга без слов.

– Ты хочешь, чтобы я в жару пиджак надел?! – возмутился я и получил в ответ снисходительную чеширскую улыбку.

Тоже в общем правильно. Заслужил. Можно, конечно, пойти в футболке, как собирался, но тогда на меня все будут показывать пальцем. Точнее, на мою пляшущую чернильную тень. Не хотелось привлекать чужое внимание. Сейчас не Средние века, за оккультные штучки на костре не сжигают, но меньше всего я хотел в толпе местных выглядеть белой вороной цвета жуткой ночи. Основное кредо хронеров – не выделяться, и пиллиджеры среди хронеров не исключение.

– А если я надену на тебя ошейник и выведу на поводке? – заискивающе предложил я. – Как молодую пантеру, а?