Мародер - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 69

Я попытался связаться с эго и неожиданно получил экспрессивный ответ, что происходящее меня никоим образом не касается.

«Кошечка в лимузине, что ли?» – хмыкнул я, но вслух ничего не сказал. Сам предложил условие, что не обсуждаем амурные дела друг друга. Хотя какие у Сатаны могут быть амурные дела, если он среднего рода? Или я ошибаюсь?

Когда я снова зашагал к подъезду, котище на полусогнутых лапах постелился за мной, по-прежнему не сводя глаз с лимузина. Как хищник, почуявший добычу. Дверца машины открылась, и на тротуар выбрался чопорный молодой мужчина во фраке, манишке и при бабочке. Придерживаясь за открытую дверцу, он опасливо покосился на Сатану и спросил:

– Егор Николаевич Никишин?

– Да. Только я, а не кот.

Я остановился шагах в десяти от машины и бросил недовольный взгляд на Сатану. Почему он заверял, что меня происходящее не касается?

Котище сел у моих ног, прикрыл лапы хвостом, однако пристального взгляда с машины не сводил.

– А мы вас ждем! – радостно сообщил мужчина, но навстречу спешить не собирался. – Э-э… Это у вас пантера?

– Хуже, – ровным голосом сказал я и при этом ни капельки не приврал. – Лютый зверь. Чужих в клочья может порвать. Так кто меня ждет?

– Я и… – замялся он, наклонился к открытой дверце лимузина и что-то сказал в салон.

В крыше машины открылся люк, и в него по пояс высунулась Злата.

– Здравствуй, Егор!

– Добрый вечер… – несказанно удивился я. – Какими судьбами?

– Да вот, рассказала ребятам о тебе, и они предложили взять тебя на пикник. Ты как, не против?

На ней было темное вечернее платье; в прическе блеснула дорогая заколка. Я оценивающе поглядел на нее, на мужчину во фраке и перевел взгляд на свою куртку.

– Я-то не против, но не при параде.

Злата рассмеялась, махнула рукой.

– Не переживай. Мы на пикник прямо с приема, а там, где будем, форма одежды вольная.

Я не стал уточнять, с какого они приема и где будет пикник.

– В общем-то до пятницы я совершенно свободен…

– Тогда садись, поехали! – обрадовалась Злата и снова скрылась в люке. От ее искреннего приглашения на душе потеплело, а все мои проблемы растворились в ее улыбке. Будто и не было за моей спиной в сквере трех трупов.

Я шагнул к машине, но мужчина во фраке протестующе замахал рукой.

– Э-э… Может быть, вы своего зверя домой заведете?

Я посмотрел на Сатану и понял, что домой ему не хочется, а очень хочется поехать в лимузине. Да и по своему статусу не мог он оставить меня без присмотра.

– Э-э… – передразнил я мужчину во фраке. – Боитесь, вас в клочки порвет?

К моему удивлению, он не только не обиделся, но и нашелся, что ответить.

– За фрак опасаюсь. Фраки нынче дороги… Особенно если напрокат.

Сразу стало понятно, что лимузин не его. И уж, конечно, не Златы. Но я не стал уточнять чей. Со временем выяснится, а если и не выяснится, не всё ли мне равно?

– Ладно, – согласился я. – Но домой отводить не буду, он еще не выгулялся. Иди, погуляй без меня, – сказал Сатане.

Сатана повернул ко мне голову и посмотрел в глаза. Почему-то ему очень хотелось сопровождать меня непременно в образе кота, причем сидя в лимузине, но я был непреклонен.

– Топай, топай.

Котище безысходно вздохнул, отвернулся и лениво потрусил по тротуару вокруг дома. Будто я не имел к нему никакого отношения, а он, как и все коты, гулял сам по себе.

– А он… э-э… никого не того? – поинтересовался мужчина, опасливо провожая Сатану взглядом.

– Непременно и кого, и того! – жизнерадостно заверил я, подходя к лимузину. – Э-э… Знаете, сколько он жрет? Мне его не прокормить, поэтому он сам промышляет. Иногда и мне кусочек свежатины приносит.

– Э-э… – озадаченно протянул мужчина во фраке. – Надеюсь, вы шутите… Марк, – представился он, подавая руку.

– Я тоже надеюсь, – серьезно заверил я, пожимая руку. Кто я такой, Марк уже знал, поэтому я не стал представляться.

– На что надеетесь? – не понял он. Вопреки утверждению, что фрак у него напрокат, рука у Марка была холеной, напомаженные волосы тщательно расчесаны под мокрую прическу, и весь из себя он выглядел стопроцентным представителем московского бомонда. Он мне сразу активно не понравился, но не своим внешним видом, а тем, что сопровождал Злату. Никого, кроме себя, я не желал видеть рядом с ней.

– Что шучу.

– Гм… – неопределенно повел головой Марк, пытаясь сообразить, сколько в моей шутке правды, но уточнять не стал. – Садитесь, – предложил он, пропуская меня в салон лимузина.

В салоне кроме Златы находился еще один мужчина, но я по нему лишь скользнул взглядом, сел рядом со Златой и вопросительно посмотрел на нее.

– Знакомьтесь, – сказала она. – Это Егор Николаевич, редактор крупного издательства, а это – Игорь Олегович и Марк Александрович, физики-теоретики из Новосибирского научного центра.

– Зачем по имени-отчеству? – пробурчал Марк, забираясь в салон и захлопывая дверцу. – Давайте… э-э… проще, только по имени. На пикник едем как-никак. – Он сел, повернулся к шоферской кабине и сказал: – Можно ехать!

Машина мягко тронулась с места, и только тогда я почувствовал на себе пристальный взгляд второго спутника Златы. Нехорошее предчувствие закралось в душу, я повернулся… И не обманулся в ожиданиях. Сердце остановилось, я обмер. Вот уж влип так влип!

Случись подобное неделю назад, я бы выпрыгнул из лимузина на полном ходу, так как напротив меня сидел Игорь Олегович Гудков, основатель хронофизики, экспериментально подтвердивший свою теорию темпорального перемещения материальных тел на практике. Накаркал-таки Иван-«небожитель». Определенно знал о нашей встрече…

Худенький, маленький, с круглым лицом, вислыми щеками, он будто сошел с портрета, известного всем и каждому там. Историческая личность, занимавшая отправную точку развития хронофизики, тщательно охраняемую всеми структурами службы стабилизации от мельчайших темпоральных возмущений. Хронер мог воочию встретиться с любой исторической личностью, если это не приводило к флуктуации. С любой, кроме Гудкова. Встреча с ним считалась тягчайшим преступлением и приравнивалась к флуктуации самого высокого порядка со всеми вытекающими последствиями независимо от того были ли темпоральные возмущения или нет. И не имело никакого значения, что свою первую экспериментальную установку он создаст через пять лет. Если уж полоса невезения началась, то ее ширину не измерить… Поздно выпрыгивать из машины.