Мародер - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 79

Я снова кивнул. Похоже, мне уготована роль марионетки. Пойди туда, сделай это и – ни шага в сторону. Что ж, если это записано в скрижалях истории… то куда деваться?

– Кстати, будьте с джампом поаккуратнее, не намочите: он боится морской воды, – словно бы мимоходом заметил Воронцов, но при этом сделал многозначительную паузу, и я поневоле в очередной раз кивнул.

– Ваш билет на чартерный рейс. – Воронцов извлек из кейса билет и передал мне. – Вылет… – Он посмотрел на настенные часы. – Вылет через пять часов.

– А обратный? – спросил я, не притрагиваясь к билету. Не нравился мне полет в один конец.

– Обратный получите, когда выполните задание и отдадите папку с документами.

Не верил я Воронцову ни на йоту, но выбора не было. Взял билет, изучил его, и брови сами собой полезли на лоб.

– Вылет по местному времени? – безмерно удивился я и недоверчиво уставился на таймстебля.

– Да. – Ни тени улыбки не проступило на лице Воронцова. Он смотрел на меня пристальным, колючим взглядом, не терпящим возражений. – Поскольку вам предстоит акция в переломной точке пространственно-временного континуума, то прыжков будет всего два. Оба на острове: туда, а затем обратно. Локализация пространственной точки прыжка позволит минимизировать возмущения пространственно-временного континуума до пределов, которые невозможно зафиксировать.

Последнее утверждение было вилами по воде писано, так как во время скачка никогда не перемещаешься в пространстве, но я не придал этому значения. Не силен в области регистрации несанкционированных скачков – пусть у блюстителей стабильности голова болит.

– Места там прекрасные, райский уголок, – продолжал таймстебль. – Отдохнете две недельки, подзагорите, здоровья наберетесь… Вы в океане не купались?

– Не довелось, – буркнул я, не став уточнять, что море я только издали видел. Не тянуло меня к водным просторам, которых там не было, из-за чего до сих пор не мог выбрать, где лучше проводить акцию: в Новом Орлеане после урагана Катрина или в Индонезии после цунами.

– Покупаетесь, получите незабываемые впечатления. Еще и спасибо скажете. А когда вернетесь, Гудкова в Москве уже не будет. – Воронцов закрыл кейс и поставил на пол. – Все понятно? Вопросы есть?

– Есть. Вид папочки, которую мне предстоит умыкнуть, и что в ней?

– Фотография папочки находится в задании. А что в ней, вам лучше не знать.

Я скривился.

– А вдруг она окажется пустой?

– Исключено, – снисходительно усмехнулся Воронцов. – Но если вас так интересует… Описание и схема одного прибора, который из-за гибели изобретателя во время цунами будет создан через сто пятьдесят лет. Знакомиться с содержимым не советую. Во избежание.

Он выразительно посмотрел на меня, и я понял: если ознакомлюсь с содержимым папки, ничто не спасет меня от приведения приговора в исполнение. Но вся беда в том, что я не был уверен в обратном.

– Еще вопросы?

– Пока нет.

– Тогда оставляю вас– Воронцов встал из-за стола, подхватил с пола кейс– Знакомьтесь с заданием, решайте свои местные проблемы, – он кивнул в сторону Сатаны, – а через два часа жду вас у дома на стоянке такси.

– Собираетесь меня провожать?

– Обязательно! Пока не увижу, что вы сели в самолет и улетели. Кстати, учтите, на островах у вас будут негласные сопровождающие, поэтому оставьте дома нуль-таймер и вариатор. Никакой, подчеркиваю, ни-ка-кой хроноаппаратуры, кроме джампа, при вас быть не должно, и не вздумайте своевольничать!

Он повернулся и, не прощаясь, зашагал к выходу.

– Надеюсь, вы принесете деньги через два часа? – спросил я его в спину. – Коли отдыхать на Мальдивах, то на широкую ногу.

– Всенепременно! – заверил он, не оборачиваясь.

Провожать я не стал. Если сумел проникнуть в квартиру, то знает, как из нее выйти. Посидел, подумал, взял в руки конверт и посмотрел на Сатану. Котище был само спокойствие и невозмутимость.

– Будешь знакомиться или через подсознание узнаешь? – спросил я, помахав конвертом.

Сатана не ответил, никаким движением не отреагировав на вопрос. Ни загадочной улыбкой Чеширского Кота, ни фырканьем. Лежал и, прищурив глаза, равнодушно смотрел на меня.

– Быть может, ты уже в курсе? – снова спросил я.

Но Сатана и на этот вопрос не отреагировал.

– Вот и я думаю, что не только в качестве телохранителя ты ко мне приставлен… – вздохнул я и открыл конверт.

Задание представляло собой стенограмму моих разговоров с момента прибытия на остров Мале, и лишь изредка ремарками были прописаны мои действия. Я бегло ознакомился с текстом, а затем, когда листы и пара фотографий рассыпались в прах, закрыл глаза и, воспроизведя в памяти текст, принялся основательно прорабатывать свои действия, перегружая текст стенограммы из фотографической памяти в долгосрочную. Быть может, таймстебль Воронцов сдержит слово, поговорит с руководством службы стабилизации, и после акции меня отпустят на все четыре стороны. А что мне оставалось делать? Единственное – надеяться…

Закончив проработку, я аккуратно смел со столешницы пыль рассыпавшихся документов в конверт и выбросил в мусорное ведро. Затем принялся собираться. Хорошо, что летел на Мальдивы летом, –  не надо брать зимних вещей… И все же, укладывая в сумку рубашки, шорты, футболки, плавки, я ощущал себя не в своей тарелке. Впервые я не брал вариатор, и от этого было не по себе, а гнетущее чувство, что в эту квартиру мне не суждено вернуться, с каждой минутой только усиливалось.

Наконец я собрался, застегнул молнию на сумке и вынес ее в гостиную.

– Слушай, – обратился я к Сатане, – а что, если тебя действительно определить к кому-нибудь на постой на две недели? К соседу по площадке, например? Как ты к этому относишься?

Сатана негодующе фыркнул.

– Наконец-то вижу нормальную реакцию, – констатировал я. – А если тебя со Златой оставить?

Сатана повернул голову и внимательно посмотрел мне в глаза. И тогда мне стало тошно. Я вспомнил сегодняшнюю ночь, мои терзания, мои решения, ее записку. Вечером Злата придет, а меня нет…

Просто так уйти я не мог, взял лист бумаги и написал: