Мародер - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 87

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Песок под ногами был таким же белым, небо над головой таким же бездонно-пронзительным, и точно так же на белый песок с шорт капала морская вода. Но солнце скачком перепрыгнуло с запада на восток, сменив ранний вечер на раннее утро, и обстановка на острове мгновенно изменилась, будто декорации в заснятой на видео театральной постановке с пропущенным антрактом. Теперь вместо опреснительной установки высилась решетчатая ферма с водонапорным баком, рядом стояла мачта ветряка, а на месте бетонной виллы возник деревянный коттедж с огромным балконом на сваях. Легкий бриз шелестел в лопастях ветряка, а из-за коттеджа доносилось удаляющееся тарахтение мотора прогулочного катера,

Я прошагал к торцу коттеджа и осторожно выглянул из-за угла. Катер быстро удалялся, увозя смотрителя и неизвестного мне обладателя ценной для службы стабилизации папки с документами. То ли поехали на рыбалку, то ли на остров Бали закупать продукты. То ли ещё по каким-то нуждам – сведения о цели поездки в стенограмме отсутствовали. Точнее, стенограмма на этом заканчивалась, а дальше в нескольких словах описывались мои дальнейшие действия: в течение получаса разыскать в коттедже папку с документами, изъять ее, перенестись во времени в исходную точку, сесть в гидросамолет и возвратиться в аэропорт. В аэропорту передать папку представителю службы стабилизации, который сам подойдет ко мне, получить у него билет на обратный рейс через две недели… И на этом все. Дальше отдыхать на Мальдивских островах как мне заблагорассудится.

Плевое в общем дело, но от его «плевости» было не по себе. Слишком все просто, чтобы оказаться правдой. Я огляделся в поисках Сатаны, но опять нигде его не обнаружил. Неужели действительно остался в будущем, и наша связь разорвана навсегда? Однако вместо облегчения в душе зародилось дурное предчувствие, и я впервые пожалел, что рядом нет всемогущего телохранителя. Предчувствие меня никогда не обманывало. Так всегда – желаешь избавиться от какой-то на первый взгляд ненужной, а то и обременительной вещи, с легким сердцем выбрасываешь и вдруг обнаруживаешь, что без нее ну никак. Принцип подлости…

Издалека разглядеть прогулочный катер было трудно, и все же показалось, что это тот самый катер, который я видел у причала два года спустя по календарному времени или пятнадцать минут назад по личному. Интересно, как тогда погиб изобретатель, если катер остался целым? Или он погиб уже на берегу? На каком тогда? Цунами будет здесь ровно через час, а за час на катере до Бали не добраться.

Однако размышлять над гибелью изобретателя было некогда: в моем распоряжении имелось всего полчаса, и, как. только прогулочный катер удалился на достаточное расстояние, чтобы меня с него не увидели, я вышел из-за угла и заглянул в окно. Первый этаж занимал громадный холл со стойкой бара в одном углу, тренажерной стенкой в другом, с бильярдом у противоположного окна, креслами для отдыха, несколькими столиками. Искать здесь папку с документами не имело смысла, и я по наружной винтовой лестнице поднялся на балкон. На балконе, у перил, под большим зонтиком стоял круглый столик с двумя чистыми стаканами и запечатанной бутылкой колы, два пластиковых кресла. С балкона в коттедж можно было попасть через стеклянную дверь, за которой просматривался кабинет. Письменный стол, компьютер, стеллажи с книгами. Из кабинета внутрь коттеджа вела дверь, но если уж искать папку с документами, то в первую очередь в кабинете.

Бросив пакет с мокрым полотенцем в пластиковое кресло, я переложил портмоне в карман, хотел сунуть туда же джамп, но шорты были настолько сырыми, что не рискнул и положил его на столик. На острове никого нет, да и руки должны быть свободными.

Стеклянную дверь разбивать не пришлось – ни замков, ни запоров на ней не было. Правильно, в общем-то, зачем на безлюдном крохотном островке с единственным коттеджем замки на дверях? Обыкновенный вор сюда просто так не доберется, а о пиллиджерах в этих временах слыхом не слыхивали.

Войдя в кабинет, я огляделся. На столе в беспорядке лежали какие-то записки, банковские счета, дискеты, но папки с документами не было. Я присел у стола, выдвинул один ящик – нет папки, второй…

И обмер. Нет, во втором ящике тоже не было папки, а обмер я оттого, что шестым чувством ощутил чье-то присутствие на балконе. А может, и не шестым, просто тень человека упала сквозь стеклянную дверь в кабинет. Сбылось предчувствие…

Медленно, очень медленно, я выглянул из-за стола, и сердце ухнуло куда-то в бездну. Окончательно и бесповоротно. На балконе у столика под зонтиком стоял Гудков и с любопытством вертел в руке мой джамп. Кнопка «ОК» мигала красным светом.

– Кто вы и что ищете? – насмешливо поинтересовался он. – Денег в столе нет.

Я медленно выпрямился. Слов у меня не было. Вот, значит, где наши пути-дорожки в его прошлом и моем настоящем пересеклись и откуда он меня знает…

– По-моему, вам кто-то звонит? – Естественно, что Гудков принимал джамп за мобильный телефон. – Мне ответить?

Говорят, что за мгновение до смерти перед глазами человека проносится вся его жизнь. Я ощутил дуновение смерти, но не пронеслась перед глазами вся жизнь, зато вспышкой озарения многое разом стало понятно. И почему меня так плотно опекала служба стабилизации, и почему мне предоставили новый джамп без идентификационной защиты, и зачем его перепрограммировали, и почему Воронцов меня предупреждал, чтобы я не вздумал намочить джамп, хотя он на сто процентов был водонепроницаем, и почему кнопка «ОК» замигала сейчас, а не двадцать минут спустя… В том числе почему мое «купание» в океане не было отражено в стенограмме – иначе бы я дождался смотрителя виллы, не намочил шорты и не оставил джамп на столике, а сунул в карман. Ловушка для меня была рассчитана до мелочей. Нет и никогда не было в коттедже никакой папки с документами, никуда постоялец с острова не уезжал, и не суждено ему здесь погибнуть. И не был он изобретателем, ему только предстояло им стать, благодаря мне, благодаря экающему Марку. К тому же не был Гудков постояльцем, говорил Марк, что Гудкову приходилось работать инструктором по подводному плаванию. Вот, значит, что за прибор испытывался за день до вручения гранта… Многое стало ясно, даже такая мелочь, почему памятник Гудкову поставят в будущем на месте сталинского небоскреба. Но самым паршивым было понимание, что, не будь между нами стеклянной двери и находись Гудков от меня на расстоянии вытянутой руки, я все равно ничего не успел бы сделать. Не помогло бы и владение психокинезом, так как все то, что сейчас должно произойти, давным-давно записано в скрижалях истории. Как легко и естественно в реальности произносились мной фразы из стенограммы, так же легко и естественно я погибну на острове во время цунами. Я, а не Гудков, потому что с сегодняшнего дня он историческая личность, а я как был рядовым пиллиджером, таковым и кану в небытие.