Мы пришли с миром - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 41

— Но вас же двое?

— Гы-гы, ха-ха, хи-хи! — развеселились деревяшка и клубок пряжи. — А ты надеваешь одну перчатку или две? Ходишь в одном сапоге?

Аналогия была убийственной, и я наконец понял. Кукловод может одновременно управлять двумя куклами... Вязаный осьминог весело пританцовывал, пыля песком, мельтешащие щупальца двоились, троились, и я ужаснулся.

— И сколько тел ты способен представлять? — треснутым голосом спросил я.

— Не имею понятия — тел пока два. Но, наверное, могу и больше.

И тогда я вспомнил, что представляет собой объект, которого по наивности окрестил Буратино. Сгусток низкотемпературной плазмы. Плазмоид может дробиться на бесчисленное множество мелких образований, а затем собираться воедино в не ограниченный размерами конгломерат. Вот почему он постоянно путал «я» и «мы»...

Становилось понятно, почему его боится Иванов. Вплоть до ядерной атаки... А учитывая степень развития цивилизаций Галактического Союза, возможно, и чего-то гораздо более мощного. Невообразимо мощного, способного не только стереть в порошок Землю, но и распылить всю Солнечную систему в межзвездное газопылевое облако.

Я вытер ладонью вспотевший лоб и чертыхнулся. К ладони прилип крупнозернистый песок.

Степенно рокотал прибой, накатывая на берег пенистые волны с глазастыми устюпендами, в зените светили два солнца, легкий бриз шевелил густую траву на склонах холмов. И я почему-то был уверен, что где-то там, за холмами, на острове стоит беленький коттедж. Идиллия... Живи и радуйся. Но на душе было тоскливо.

— Это здесь находится то самое «более надежное убежище»? — тихо спросил я, отряхивая песок с ладоней. На Буратино и вязаного осьминога я принципиально не смотрел.

— Сейчас это уже не имеет значения.

— Тогда зачем я тебе нужен?

— Ты мне уже не нужен, — ответил то ли осьминог, то ли Буратино. То ли оба. А точнее, кто-то единый в двух куклах.

Что ж, он прав. Нашелся, кроме меня, еще один мерзавец, который согласился вязать из пряжи гораздо более удобные тела, чем деревянные. Я перебрал в уме всех знакомых и неожиданно не обнаружил среди них никого, кто бы отказался от столь прибыльного предложения. То ли знакомые у меня сплошь потенциальные мерзавцы, то ли время мерзкое.

— Тогда зачем ты меня сюда вызвал?

— Ошибка вышла, — извинился Буратино. — Я не закрыл за собой проход, и ты последовал за мной.

Ясности в технологии телепортации нисколько не прибавилось. Мало того что я, проходя сквозь стены, попадаю неизвестно куда, так выходит, что место прибытия каким-то образом зависит от Буратино. То есть объекта. Пора переходить на терминологию Иванова — не называть же осьминога Буратино? Тогда действительно получится чушь собачья. Причем полная.

— Пора тебе назад отправляться. Вставай.

Не глядя на кукол, я покивал, но не сдвинулся с места. Вздохнул, посмотрел в зенит на два оранжевых солнца, затем разгладил ладонью теплый песок.

— А где красное солнце? — апатично поинтересовался я.

— Нет его! — недовольно отрезал объект. — Здесь только два солнца, а третье — плод твоего сна!

«Откуда ему известно о сне?» — пронеслось в голове.

— А ты сам не плод моего сна?

— Гы-гы, ха-ха, хи-хи! — рассмеялись куклы в унисон. — Мне нравится твоя шутка!

Рта у осьминога не было, зато Буратино исправно двигал челюстью, и слова будто исходили изо рта, а не из динамика, спрятанного в спине.

— Для кого шутка, а для кого нет, — вздохнул я, наконец-то понимая, что сон об этой планете навеян объектом.

— Ты собираешься домой? — раздраженно напомнил он.

— Домой? — переспросил я, но сам не знал, хочу домой или нет. Ничего хорошего меня там не ждало. А здесь вообще ничего не ждало. Ни хорошего, ни плохого. Объект недвусмысленно дал понять, что я ему не нужен. Не будет у Иванова никакого контакта, зря деньги тратил.

— Да, домой.

Я оперся рукой о песок и посмотрел вокруг. Сказать, что не хочу домой, язык не поворачивался. Приятный мир, но что здесь делать в одиночестве? Даже если где-то на холмах и стоит маленький белый коттедж.

— Эта ячейка связана с Землей? — кивнул я в сторону телепортационного створа.

— Какая тебе разница? Войдешь не в створ, а в его стену, а дальше уже не твое дело. Ты хочешь вернуться в свою квартиру? Тогда действуй!

Что-то холодное и скользкое коснулось ладони, которой я опирался о песок. Я посмотрел и увидел устюпенду, выразительно подмигивающую мне громадными глазами. Еще несколько устюпенд степенно ползли от воды в нашу сторону.

Аккуратно взяв устюпенду, я повертел перед глазами. С виду похожая на медузу, она, против ожидания, была плотной и упругой, а оказавшись в руке начала активно моргать и требовательно попискивать. Я усмехнулся, сдавил ее и швырнул к морю.

— Напрасно ты это сделал, — пожурил объект.

— Это ещё почему? — пожал я плечами. — Ей нравится...

До слуха донесся нарастающий пискливый гвалт, будто стая чаек дралась из-за добычи. Набежавшая на берег волна не откатилась назад, а продолжила двигаться по песку. Но это была не вода, а вал устюпенд.

— Улепетывай, — ехидно посоветовал объект, — и побыстрее. Гы-гы, ха-ха, хи-хи!

Пару секунд я недоуменно смотрел на неотвратимый вал устюпенд, накатывающий на берег, подобно небольшому цунами, и только затем понял ужас своего положения. Миллиардам устюпенд хотелось поиграть со мной!

Я вскочил на ноги и как ошпаренный понесся к телепортационному створу. И, когда в отчаянном прыжке нырнул сквозь перепонку, услышал за спиной гомерический хохот объекта. Хорошо смеется тот, кто смеется последним, но предпоследнему очень обидно.

Вдвойне обидно, так как вместо обещанного дома я со всего маху угодил в какой-то сухой колючий куст, причем в самую середину. Яркий дневной свет сменился серым полумраком, и понять, где я очутился, мешал плотный частокол веток перед глазами.

Я попытался разогнуться и больно стукнулся головой о низкий ступенчатый потолок. Веселая история... Забыл, что объект рекомендовал войти в стену телепортационного створа, а не в мембрану, вот и очутился неизвестно где. В очередной раз. Возможно, на одной из планет, входящих в Галактический Союз. Спасибо еще, что здесь можно дышать. И спасибо Буратино, что он оставил мне ночное видение.

Крохотное помещение было завалено палками и ветками, под ногами звякало ржавое железо. Было холодно, и пахло пылью. Отодвигая от лица пучки веток, я с трудом развернулся и увидел тоненький лучик света, пробивающийся из щели в дощатой перегородке, напоминающей дверь, но без ручки. Протиснувшись к перегородке, я заглянул в щель, однако ничего разглядеть не смог, так как снаружи щель прикрывала доска.

В надежде, что перегородка все-таки является дверью, я надавил на нее, но она не сдвинулась с места. Тогда я стукнул по ней кулаком раз, другой. Тот же эффект. Хотел стукнуть ногой, но внизу перегородку подпирал загадочный куб. Сдвинуть его было некуда, и от отчаяния я продолжил колотить в перегородку кулаками. Подать голос я не решался — неудобно как-то перед инопланетянами. Что они о землянах подумают?

Минут через пять я услышал звук приближающихся шагов и перестал стучать. Странные были звуки — будто шагало трехногое существо, причем третья нога у него была железная. Туп-туп, грюк. Туп-туп, грюк.

Я обмер. Вот он, момент истины — встреча двух представителей разных цивилизаций!

Шаги остановились возле перегородки, что-то металлически заскрежетало, перегородка распахнулась, и в глаза ударил яркий свет, мешая рассмотреть инопланетянина.

— Ты?! — вопросил меня трубный глас. — Чего ты тут заперся?

Передо мной в телогрейке, шапке-ушанке стоял дворник Михалыч. Этакий первопроходец из моего видения, только вместо древка с российским флагом в руках он сжимал лом.

Сбитый с толку, я шагнул вперед, наконец-то выпрямился и ошарашенно оглянулся. Местом моего заточения была каморка под лестницей, колючим кустом — метлы, а таинственным кубом — мой собственный ящик с куклами.