Мы пришли с миром - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 56

Сквозняк маленьким смерчем прошелся по комнате, подхватил с пола халат, набросил на холст и исчез. Тотчас Буратино вскочил с пола, будто подброшенный пружиной.

— Итак, что ты хочешь лично для себя?! — как ни в чем не бывало воскликнул он.

Я недоверчиво покачал головой. Стремительное превращение бесшабашного Буратино в рассудительного незримого объекта и обратно впечатляла, но веры в честность объекта у меня не было. Кратковременные «курсы» по психологии Иванова отучили меня верить кому бы то ни было раз и навсегда. И все же... Если объект не соврал, то крах человеческой цивилизации откладывается. А это значит, что контракт с «Горизонтом» вновь обретает силу. Я не желал краха нашей цивилизации, но и не желал оставаться в зависимости у Иванова. Какое из зол хуже? «Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным» — гласит народная мудрость. Быть одновременно «богатым и здоровым» у меня не получалось. Да и не от меня зависел выбор. От меня ничего не зависело.

— Ну так как? — продолжал настаивать Буратино.

И тогда я почувствовал, что устал. Безмерно устал, как морально, так и физически. Я уже ничего не хотел — что может хотеть марионетка, которую дергают за ниточки? Это только в космических боевиках судьба человечества зависит от героя, в реальной жизни одиночка ничего не может и ничего не значит. Если что-то и в состоянии сделать, то лишь для себя лично.

— Я хочу найти Оксану, — тихо попросил я.

Буратино недоуменно развел руками.

— Для этого я тебе не нужен. Ты и так знаешь, где она.

— Догадываюсь. Но как мне туда попасть?

— Точно так, как ты попал в хоспис или стеклодувную мастерскую. Обычным образом.

— То есть стоит мне шагнуть, и я окажусь там, где захочу? — усмехнувшись, переспросил я. Апатия потихоньку отступала. Жизнь есть жизнь, и она продолжалась.

— Ну да, — заверил Буратино.

— Вот так?

Я размашисто шагнул вперед, зацепился за ботинки Мирона и, не удержавшись на ногах, кубарем полетел на пол. Но не растянулся на полу, а провалился сквозь него и продолжал падать, пронзая один этаж за другим.

«Вот и все, — пронеслось в голове, и я крепко зажмурился. — Все будет не так, как видят в „Горизонте“, как представляю я. Все будет так, как захочет объект, но не так, как он только что рассказал. Но я этого уже не увижу... И к лучшему».

Приземление оказалось неожиданным и необычно мягким. Как будто я, споткнувшись, упал с высоты своего роста не на пол, а на песок. Хорошо, что во время падения зажмурился, так как, упав, не запорошил глаза. Пару минут я лежал неподвижно, пытаясь догадаться, куда в очередной раз меня забросило. Песок был теплым, пахло морем, степенно рокотал близкий прибой, кричали чайки... Нет, не чайки. Устюпенды. Знакомое место.

Я пошевелился, открыл глаза и увидел на песке перед самым лицом чьи-то босые ступни. Я приподнялся на руках и сел.

Меня выбросило рядом с крыльцом небольшого беленького коттеджа. На ступеньках в футболке и шортах сидела Оксана и смотрела куда-то повыше моей головы.

— Привет, — сказал я, невольно расплываясь в улыбке. — Нашлась-таки, пропащая.

— Привет, — спокойно поздоровалась она. — Еще неизвестно, кто пропащий.

Оксана продолжала смотреть поверх моей головы, словно у меня в волосах был колтун. На всякий случай я пригладил волосы.

— Неужели у меня прическа а-ля «Только проснулся»?

Оксана покачала головой.

— А что тогда?

— А-ля «Зачем ты вылез из могилы?», — скорбным тоном сообщила она. Язычок у нее был по-прежнему острым.

— Это обо мне или только о прическе?

— О том и о другом.

Я наигранно вздохнул, встал, отряхнул песок с ладоней.

— Вот так-так, — пожурил я. — А еще хотела быть моей Лолитой.

— Размечтался, — фыркнула Оксана.

— И не думал, — серьезно сказал я. — Когда-то, надеюсь, ты станешь умнее меня, но пока все наоборот. Я прекрасно понимаю, что тобой двигало. Зачем принцессе такой старый хрыч, как я? Просто у тебя сейчас переходный возраст, но придет время, и у тебя появится сказочный принц. Придет он, никуда не денется, можешь мне поверить.

— Кто придет? — скривилась Оксана. — Время или принц?

— И то и другое. — Я стащил с себя куртку и бросил на ступеньки. — Можно присесть?

— Садись.

Сев рядом, я достал из кармана сотовый телефон и протянул ей.

— Позвони маме.

Гордиев узел надо разрубить, и неважно, как это отразится на моей жизни. Не надо мне счастья на чужом горе.

Оксана посмотрела на телефон и округлила глаза.

— Отсюда можно дозвониться?

— Надеюсь, да. Попробуй.

Почему-то я был уверен, что получится.

Оксана взяла телефон, набрала номер.

— Мама?

Я деликатно отвернулся.

В трубке затараторили, но разобрать слов Любаши я не смог.

— Мама, успокойся, со мной все нормально... Ничего не случилось... Перестань плакать! Ничего не произошло. Где я? Неважно... Да... Да... Нет... Не знаю... Я тебе говорю, все нормально! Да никуда он не пропал, рядом сидит! Что?! Мама!!! Ничего у нас с ним нет и не было, я тебе наврала!.. Что?!.. Почему не веришь?.. Ладно, чтобы ты поверила, я разрешаю вам пожениться... Все, довольна? Успокоилась? Пока.

Оксана отключила мобильник и вернула мне. Я взял его, повертел в руках. Болезненно защемило сердце, и мне, здоровому мужику, вдруг захотелось плакать.

— Что случилось? — хрипло, сквозь ком в горле, спросил я.

— Ничего не случилось! — сварливо огрызнулась Оксана.

Комок в горле медленно отступил.

— Почему ты согласилась, чтобы мы с мамой поженились?

Оксана передернула плечами.

— Может, повзрослела? — хмыкнула она. — Хочу стать умнее тебя.

Все-таки язва она была еще та.

— Становись, я не против. Чем скорее, тем лучше.

— Для кого?

— Для всех.

— Ты уверен?

— Абсолютно, дочка.

— Я тебе не дочка, — сказала Оксана, но агрессивности в голосе не чувствовалось. Будто констатировала факт.

— Тогда принцесса.

Она фыркнула, однако больше возражать не стала.

Я заметил, что продолжаю вертеть в руках сотовый телефон, и сунул его в карман.

— Значит, ты заняла мое место, — сказал я.

— Какое место? — не поняла Оксана.

— Кукольных дел мастера. Вяжешь из шерсти кукол, вставляешь стеклянные глаза...

— Уже нет.

Я с недоверием посмотрел на нее.

— Почему?

— Потому что Кукольник делает это сам. Он быстро учится.

Я усмехнулся и покачал головой. Кукольник... Про себя я часто называл объект Кукольником, но только сейчас понял, насколько это верно. Кукольник, а не Бог. И Оксана, похоже, воспринимает его существование как само собой разумеющееся. Ничего удивительного — дети быстрее привыкают к новому, и то, что для взрослых кажется немыслимым чудом, для них уже через день обыденность. Для моего прадеда чудом была электрическая лампочка, для деда — радио, для родителей — телевизор... Для меня это все естественные составляющие бытия. Пройдет немного времени, и для нового поколения Кукольник станет такой же естественной составляющей нашего мира. Остается только надеяться, что мир изменится к лучшему и мы не станем для Кукольника марионетками. Незавидная судьба — превратиться в устюпенду...

— А глаза? Где он достает стеклянные глаза?

— Тоже сам делает. Я же тебе сказала, что он быстро учится.

Меня покоробило. Говорил Сева об атмосферных линзах, но я ему не верил. Вот, значит, чего опасались в «Горизонте» — полной самостоятельности объекта в воспроизводстве.

— Значит, он покинул тебя?

— Почему? — искренне удивилась Оксана. — Нет, мы с ним часто разговариваем, играем... Понимаешь, ведь он одинокий и всегда был таким, миллиарды лет! Для него новость, что кроме него есть еще кто-то. И ему очень интересно общаться.

Лучик света пробил защитную броню в моем сознании, и я вдруг поверил Оксане, что объект никогда не будет врагом. Может быть, потому, что очень хотелось в это поверить, так как другого выхода не было.