Путевые записки эстет-энтомолога - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 78

Я оглянулся и увидел на рыже-багряной равнине ровную, как по линейке, цепочку своих следов, уходящую за горизонт пунктиром будто запекшейся в кровь раздавленной травы. Еще одно подтверждение, что отнюдь не подсознание привело меня сюда—в поисках воды я бы петлял по равнине. И еще об одном сказали следы — на Сивилле не было крупных животных, в противном случае трава эволюционно приспособилась бы к такому воздействию: на земном лугу за мной в лучшем случае остался бы след примятой травы, но никак не раздавленной. Впрочем, не только крупных, но и мелких животных и даже насекомых я здесь пока не видел. Кроме плывущих высоко в небе экзопарусников.

В преддверии сумерек небо позеленело, и в его глубине растаяли хороводы Moirai reqia. Лишь кое-где на западе виднелись у самого горизонта еле заметные точки. Где-то там, вероятно, находилось их гнездовье, место ночлега или что-то в этом роде. И мой путь лежал именно туда.

Первые шаги дались с трудом, но затем я расходился и почти не обращал внимания на растертые ноги. «А все-таки любопытно, — думал я, чтобы хоть чем-то занять голову, — почему кислородсодержащая атмосфера имеет на Сивилле зеленый цвет?» Мне дважды довелось побывать на планетах с хлорной атмосферой и видеть сквозь гипербласт гермошлема зеленое небо. Но то была иная зелень, грязно-серая, не имеющая ничего общего с изумрудно-прозрачной зеленью сивиллянской атмосферы. Исключение представляло небо Трапсидоры, земноподобной планеты с кислородсодержащей атмосферой. Но там цвет неба обусловливался живущими в стратосфере оранжевыми бактериями, отчего небо приобретало люминофорную мутновато-зеленоватую окраску и долго светилось в ночи после захода солнца. А таких небес, как на Сивилле, мне видеть не доводилось. Возможно, на цвет неба оказывал влияние гипотетический темпоральный сдвиг на границе тропосферы — не случайно же из космоса Сивилла выглядела планетой со сплошной густой облачностью, в то время как наблюдатель с ее поверхности не видел над головой ни одного облачка. Однако об этом можно только гадать. Гипотетическими артефактами, как и наличием бога, можно объяснить что угодно.

Закат на Сивилле представлял собой необычное, но отнюдь не феерическое зрелище. Чем ниже солнце опускалось к горизонту, тем сильнее, вопреки законам оптики, оно слепило глаза, наливаясь оранжевым светом. В то же время небосклон все интенсивней окрашивался густой зеленью, но ни одна звездочка не проявлялась на нем. Вечерней зари я так и не увидел. Казалось, солнце и небо существуют отдельно друг от друга, и солнечные лучи не рассеиваются, будто атмосфера здесь вовсе отсутствовала. Солнечный диск коснулся горизонта, начал скрываться за ним, и когда над обрезом земли остался лишь краешек светила, его свет превратился в ослепительный плоский луч, отделяющий багряную равнину от ставшего почти черным неба.

Непроизвольно зажмурившись, я остановился. А когда снова открыл глаза, меня окружала сплошная темень. До этого я как-то не задумывался о ночлеге, но сейчас вдруг понял, что ночевать придется посреди равнины и спать не на голой земле, а еще хуже — в мокрой кашице раздавленных растений. И если на любой другой планете ночлег на голой земле в активированном биотраттовом комбинезоне был для меня само собой разумеющимся делом, то здесь я оказался в положении первобытного человека, застигнутого ночью посреди равнины без каких-либо средств жизнеобеспечения. Хорошо еще, что ткань комбинезона сохранила водонепроницаемость и при этом не прилипала к телу — в отличие от биохимических свойств чисто физические не исчезли, — но утешало это мало. Мертвый биотратт не поддерживает внутри комбинезона оптимальной температуры, и к утру я точно замерзну. Значит, оставалось одно — продолжать двигаться в потемках, ориентируясь по звездам. Спать буду днем.

Я запрокинул голову, но звезд на небе так и не увидел. Полная чернота. И только через пару минут, когда зрение адаптировалось, я различил в зените несколько белесых туманных пятнышек. Великий Аттрактор… Не повезло мне — Млечный Путь раскинулся на небе противоположного полушария, а здесь царствовал межгалактический мрак. И ни одной звезды, расположенной вне нашей Галактики, не было в этом секторе на многие сотни парсеков. Только сейчас я со всей остротой осознал, что нахожусь на самом краю обитаемого мира. Возможно, на самой древней планете с самой древней цивилизацией, представительницы которой со снисходительным удивлением рассматривают меня со стороны как диковинную букашку.

Опустив взгляд, я с изумлением увидел, что вся равнина начала светиться призрачным багряным светом. Тускло, не освещая ничего вокруг себя, тлела каждая травинка, и только мой след с раздавленными стеблями полыхал ярким пунцовым пунктиром. Свечение равнины колебалось, трепетало волнами холодного призрачного огня, но я не ощущал ни малейшего дуновения. Не было ветра на этой планете, полная атмосферная статичность, а то, что я испытал после разговора с сивиллянкой, оказалось всего лишь схлопыванием воздуха при ее межпространственном исчезновении. Возможно, колебание свечения объяснялось атавистической памятью травы о некогда гулявшем над равниной ветре, а возможно — побочным эффектом ее метаболизма, но мне, честно говоря, было все равно. Благодаря светящемуся пунктиру своих следов я видел, в каком направлении следовало идти. Правда, теперь придется часто оглядываться, чтобы не сбиться с пути, но и на том спасибо.

Однако, пройдя несколько шагов, я понял, что оглядываться не нужно. Далеко-далеко впереди замигал огонек. Нормальный огонек обычного света с полным спектром, а не призрачный поляризованный свет биолюминесценции. Будто кто-то специально зажег для меня в ночи маяк. Не удивлюсь, если так на самом деле и окажется.

Глава 8

Примерно через час я заметил, что огонек начал увеличиваться. Он уже не мигал, то исчезая, то появляясь, как далекий маячок, а горел неровным светом, будто жгли костер. Вряд ли он указывал на гнездовье Moirai reqia, слишком простым оказалось бы тогда мое путешествие даже для такой благоустроенной планеты. Скорее всего у маячка меня ждали ужин и теплый ночлег — я уже основательно устал и проголодался, а после появления на моем пути криницы следовало ожидать продолжения «чудес». Во всяком случае, я на это надеялся.