Час дракона - Зайцев Михаил Георгиевич - Страница 63

– Хреноватые дела. Папа, – сказал я, продышавшись. – Кошелек твой разбойники отобрали. Мы – банкроты, а жетоны на метро денег стоят.

– У нас очень мало времени! – глубокомысленно изрек крестный отец. – Нас непременно начнут ловить!

– Опомнись, профессор Мориарти! Нас с тобой уже давно ловят.

– Вытащи меня, пожалуйста. Озолочу!

– Ты повторяешься. Папа. Про «озолочу» я уже слышал. Сейчас меня другое интересует. Ты, любезный, случайно по молодости в художественной самодеятельности не участвовал?

– Нет.

– Жаль. Потому что сейчас ты будешь разыгрывать роль пьющего человека, вчера просадившего последний грош на проклятую алкогольную отраву. Будешь приставать к прохожим, просить хоть сколько-нибудь на опохмелку. Ври чего хочешь, рассказывай, что жена ушла, с горя пьешь или что с работы выгнали. Нам с тобой жизненно необходимо разжиться мелочью на метро, и как можно скорее. Я, в свою очередь, тоже буду «работать». Чтобы удвоить наши усилия, разделимся. Ты побирайся на этой стороне улицы, я перейду на другую. Далеко не уходи, я должен тебя видеть, мало ли что…

Следующая сцена сильно смахивала на хрестоматийный эпизод из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. Папа, подобно Кисе Воробьянинову, пытался разжалобить мирно прогуливающихся обывателей. Я же, как Остап Бендер, прохожих откровенно «обувал», просил денег на приобретение телефонного жетона, выбирал девушек посимпатичнее, взывал к их чувству сострадания, врал, что «должен срочно позвонить любимой, а деньги дома забыл».

Меня никто не слушал, от меня отмахивались, как от надоедливой мухи, мне не верили. Папа, напротив, показал себя молодцом. Уже через пять минут он призывно махал с другой стороны улицы: дескать, «улов» есть и на метро хватит. Поразительно! И ведь одет мужик не бедно, и рожа холеная, а милостыню выпросил, оправдал свой высокий титул Короля нищих!

Часы у входа в метрополитен показывали цифру «пятнадцать». Я на ногах уже десять часов, и пережито столько, что другому хватило бы на всю жизнь. Хотя другой на моем месте вряд ли бы пережил эти сумасшедшие десять часов.

До Медведкова на этот раз мы доехали без порядком надоевших уже приключений.

Отсюда до Папиного логова час езды на машине. Оплатить проезд абсолютно нечем. Угонять машину, напрягать ментов не в наших интересах. Остается одно – захватить автомобиль вместе с шофером. Попросить подвезти и объявить бедолаге-извозчику, что денег нет, а ехать все равно придется, куда укажем. Не нравился мне этот вариант, но делать нечего. Хожу, приглядываюсь к припаркованным авто, ищу подходящую жертву. Папа плетется сзади, как собачка. Он послушен, покладист и готов безоговорочно исполнять мои приказы. Понимает, что, пока мы бежим, он полностью в моей власти. Что-то будет, когда мы наконец добежим? Как там у классика про «барский гнев и барскую любовь»? Не помню как, но помню, что от первого и от второго классик предостерегал.

– Простите, кошелек не вы потеряли?

Мы с Папой как по команде синхронно поворачиваемся кругом.

– Вот, кошелек на земле валялся, мужское портмоне, не ваше случайно? – Молодой парень с кошельком-портмоне в руках смотрит на нас честными голубыми глазами.

Классическая уличная афера. К вам обращается неизвестный, заявляет, что он только что нашел кошелек, и призывает в свидетели. Вместе вы исследуете нутро находки, там обнаруживается крупная сумма денег. Аферисту важно, чтобы вы взяли кошелек в руки, и, когда это происходит, откуда ни возьмись появляются крепкие, накачанные ребята. Вас окружают. Один из крутых ребят с ходу узнает свой кошелек, пересчитывает купюры и заявляет, что исчезло, скажем, сто долларов. Подозрения падают на вашу персону. Далее несколько вариантов. Либо вы сами отдаете якобы украденные вами деньги, либо вас вынуждают поделиться своими кровными под угрозой физической расправы.

На нас с Папой аферисты положили глаз не случайно. Усталые, с озабоченными лицами, я и мой спутник ничем не походили на крутых, и соответствующих аксессуаров, как то: цепей, перстней-гаек и татуировок – у нас не наблюдалось. Между тем относительно приличная, новенькая одежда от «Эксклюзивной моды» выдавала в нас людей достаточно обеспеченных и в меру интеллигентных.

– Ой! Наш кошелек! – обрадовался я излишне шумно. – Спасибо, парень! Ну-ка давай его сюда! Вот это да! Все деньги на месте! Тебе, парень, за честность полагается премия! На, держи двадцать баксов!

Подручные афериста не заставили себя долго ждать. Мгновенно материализовались возле нас, обступили со всех сторон, затараторили на разные голоса:

– Мужик, а ты уверен, что это твой лопатник?

– Старый, не борзей, не твоя ж кожа! Верни в зад!

– Ты что, дядя, глухой? Отдай чужое, хуже будет…

Стайка сопляков лет семнадцати. Молодая бандитская поросль. Кидалы, даже молодые, умеют выбирать подходящие места для своих незамысловатых операций. Появление милицейского патруля или вмешательство сердобольных прохожих исключено. Уверены, сопляки, в собственной силе и безнаказанности, меня не боятся совершенно, за руки хватают, тянутся к бумажнику.

Я не затруднил себя ни лишней болтовней, ни лишними телодвижениями. Ударил того, что ближе стоял. Без замаха, кулаком в низ живота. Добавил локтем по затылку, упасть не дал, поддел коленом снизу. Схватил за волосы, развернул спиной к себе и наподдал пяткой по заднице. Бил я несильно, но больно, так, чтобы гаденыш запомнил и сделал соответствующие выводы.

– Так чей, вы говорите, бумажник, сынки? – спросил я вкрадчиво молодых шакалов после окончания показательной экзекуции.

Один дуралей замахнулся и сразу же получил ладошкой по носу. Остальные были умнее, бросились наутек, не дожидаясь продолжения моей короткой, но убедительной воспитательной беседы на языке жестов. Надеюсь, они меня запомнят и следующий раз хорошенько подумают, прежде чем приставать к скромно одетым приличным гражданам.

– Поздравляю, Папа! Мы снова при деньгах.

– Какой кошмар! Хулиганья развелось – шагу ступить некуда!.. А тебя. Стальной, я…

– Знаю, озолотишь. Если живы останемся, в чем я, к сожалению, пока что не уверен на все сто процентов… Ладно, пошли тачку ловить, может, и пронесет…