Час дракона - Зайцев Михаил Георгиевич - Страница 85

Парнишка-айкидошник ждал моих решительных действий. И он их дождался. Наивный, думал, сейчас эффектно поймает меня за кисть, поднырнет под руку и красиво подбросит мое послушное тело высоко в воздух. Не тут-то было!

Бью его кулаком в лицо. Широкоамплитудное, максимально удобное для него движение. Он ловко перехватывает своей «мягкой» рукой мое запястье, ныряет под бьющую руку, и тут я резво переступаю ножками. Вместо того чтобы попасть в зону недосягаемости, ко мне за спину, парень оказывается точно спиной ко мне. Шлепаю его свободной ладошкой по почке, освобождаю блокированную кисть от захвата. Ему больно: почки – нежный орган. Пользуюсь неожиданным дискомфортом противника, несколько быстрых уверенных движений, и готово – я закрутил ему ручонку за спинку, подтянул ее повыше к лопатке, заставил встать на цыпочки (иначе сломался бы сустав) и параллельно прихватил последователя Уэсибы Морихея за волосы на макушке, запрокинул его буйную головушку – пусть полюбуется трещинами на давно требующем ремонта потолке.

Как раз из кабинета выбрался Коробов. Растрепанный, злой, с бейсбольной битой в руках. В общем, вооруженный и готовый меня убить непонятно за что. Всего я ожидал, но чтобы старый приятель встречал воскресшего Сему Ступина побоями да еще с дубиной, это для меня сюрприз!

Коробов замахнулся было битой, но в последний момент перед ударом замер, постоял чуть-чуть в живописной позе молотобойца и вдруг расслабился, опустил свое оружие.

– Оставь его, Сеня. Я тебя узнал… по повадкам, – сказал Миша, как-то особенно грустно взглянув на меня. – Рожа у тебя изменилась, а повадки те же. Одно слово – Бультерьер.

Ого! Михаил Валерьевич знает мой гладиаторский псевдоним. Еще один сюрприз.

– Извини, парень, – я отпустил захваты, – не расстраивайся, со всяким может случиться.

Паренек, конфузясь, повернулся ко мне лицом, отступил на шаг, церемонно поклонился и вежливо произнес:

– Спасибо вам. Вы преподали мне урок.

Чегой-то он кривляется? А-а! Понятно. В дверях зала сгрудились ученики. Только что у них на глазах я развеял миф об исключительности любимого тренера. Не хватало еще, чтобы по моей вине контингент перестал посещать айкидошные тренировки и, как следствие, приносить в казну клуба «Дао» ежемесячный доход.

– Принимаю ваши благодарности, – ответил я, низко кланяясь. – Я президент федерации айкидо города Краматорска Семен Морихеев, черный пояс, четвертый дан. Приехал к вашему директору договориться о проведении совместного семинара в Осаке будущим летом. Как это водится у мастеров, мы с Михаилом Валерьевичем показывали друг другу приемчики, и ваш директор произвел на меня не менее неизгладимое впечатление, чем я на вас.

Многозначительно показав пальцем на свой стремительно заплывающий глаз, я скромно умолк. Контингент в дверях спортзала понимающе закивал головами (фамильярное коробовское «Сеня» и странное «я тебя узнал» остались незамеченными), финансовое положение родного спортклуба было спасено.

– Ладно, продолжайте тренировку, а мы с коллегой из Краматорска продолжим беседу о семинаре, – улыбнулся Коробов, но глаза у него остались грустными. – Прошу в мой кабинет, Семен Уэсибович.

Преподаватель айкидо вернулся в зал к своим ученикам, а мы с Мишей уединились в директорском кабинете.

Сели. Он за свой рабочий стол, я на стульчик напротив. Помолчали, посмотрели друг на друга. Потом Миша выдвинул верхний ящик стола, пару секунд в нем порылся и протянул мне старую пожелтевшую черно-белую фотографию.

Я взял фото и чуть не упал со стула. С потертой фотокарточки на меня глядел улыбающийся молодой Сеня Ступин в гимнастерке и голубом берете. Десантник Ступин был в кадре не один. Он бережно обнимал за плечи худенькую черноволосую девушку в ситцевом платьице. Да, это она – Надя. Моя подруга в годы несения срочной военной службы. К ней я заходил, получив увольнительную, к ней ходил в самоход, на ней чуть было не женился. Кстати, до сих пор сам не пойму, почему «чуть», почему просто не взял и не женился. Она мне нравилась очень. Умная, веселая, красивая.

Немного провинциалка, но ей это шло. Короче, милая девушка во всех отношениях.

После дембеля, когда я обосновался в Москве, мы какое-то время переписывались. Помню, я все звал ее приехать, а она звала меня. В результате мы так больше никогда и не встретились, а переписка прекратилась сама собой, зачахла.

– А нам врал, что в Анголе служил, – прервал мой мысленный экскурс в прошлое Коробов.

– Врал, – признался я. – Откуда фото?

– Оттуда. Из городка, где вырос без отца твой родной сын.

– Не понял!

– У Надежды Петровны родился мальчик, в аккурат через девять месяцев после твоей демобилизации.

– Но я же с ней переписывался…

– Гордая женщина, наверное, тебе попалась, так полагаю. Хотя не мое это дело, в ваших отношениях копаться.

– Слушай, а как вообще это фото к тебе попало?

– Я так понимаю, что ты воскрес, узнав о ранении Малышева. Да?

– Да.

– А Малышева чуть не убили из-за твоего наследника. Ты в курсе? Скажи правду. Ты действительно ничего не знал о сыне?

– Откуда, Миша! Я вообще пока совершенно не въезжаю в тему. Ни хрена, поверь, не понимаю. О Малышеве узнал до смешного случайно… Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Ты не представляешь, Миша, как мне сейчас хреново, врагу не пожелаю.

– Хочешь, честно скажу, что я о тебе думаю?

– Сделай одолжение.

– Еще десять минут назад я думал о тебе только хорошее. Считал, что тебя подставили, втянули в грязную авантюру и ты либо действительно погиб, либо ушел на дно и не выныриваешь, потому как не хочешь друзьям еще больше жизнь осложнять. Но теперь, увидев твою перешитую сытую морду, я думаю, что раньше я на твой счет заблуждался.

– Десять минут назад, Миша, ты почти что все думал верно… и сейчас ты кое в чем прав. Я не так прост, как всегда хотел казаться. Ну да будет об этом… Что с Малышевым, при чем тут Надя и… мой сын?

Коробов молча исподлобья разглядывал меня, чуть раскачиваясь на стуле. Я понял, что он сейчас решает, что ему делать. Рассказать мне все как есть или… или что? Долбануть меня бейсбольной битой по башке?